А потом и Силли вылезла у меня из подмышки, вынула палец изо рта и спросила у Эйдера:
– А что у тебя в корзине?
Тот с лёгким удивлением посмотрел на корзину в своих руках, словно забыл о ней, потом поставил на сиденье – полёт дракона был настолько ровным, что уже можно было не бояться, что она упадёт, – и откинул прикрывающее её полотенце.
– Ого! Жареная курица! Картошка варёная. Помидоры. Яблоки. Пироги, – принюхался, – с мясом! Ватрушки. И кувшин, – открыл крышку, заглянул внутрь, – кажется, с ягодным морсом!
– Здорово! – обрадовался Луки.
– А то мы-то с Силли поели, а ты и Кимми голодные.
– Угощайся, – дракончик протянул мне корзину.
И я угостилась – какой смысл сидеть голодной? Мы с Эйдером с таким удовольствием расправлялись с ужином, который принёс нам дракон – не настолько ему, оказывается, было наплевать, – что мои ребятишки вскоре тоже к нам присоединились. Но даже вчетвером мы не осилили всё, что было в корзине – почти вся картошка и половина пирогов остались нетронуты. А вот от жареной курицы остались лишь обглоданные косточки – не так уж и часто нам доводилось такое есть.
А потом стало очень скучно. Силли уснула почти сразу, положив голову мне на колени, даже ремень не помешал. Эйдер рассказал о том, как сидел всё это время в гостиничном номере, видя отца лишь за обедом, и пожаловался на то, как ему пришлось вытерпеть подгонку одежды, стоя, не шевелясь, часа два, не меньше.
Луки в ответ посочувствовал, поскольку, если не считать похода на рынок, где я продала телегу с лошадьми и купила детям обувь, им с Силли тоже пришлось практически всё время сидеть либо в нашей каморке, либо гулять в крохотном скучном садике при доме, а он к такому не привык – в нашей деревне он мог играть с друзьями и бегать, где хотел.
Ещё через час мы все клевали носом, так что, разговор стих сам собой. Мальчики задремали, я обнимала Луки и Силли и пялилась в окно, пытаясь сосчитать чешуйки на лапе дракона. Видимость была так себе, поэтому я всё время сбивалась.
Наконец, не выдержав, и сама уснула.
Проснулась я от того, что нас ощутимо тряхнуло – карета опустилась на землю. Хорошо, что мы были пристёгнуты, а то свалились бы во сне на пол, как корзина с остатками еды. Лапы, загораживающие окна, исчезли, но за окном было всё равно ничего не видно, пока лорд Корбед не распахнул дверь.
– Отстёгивайтесь и выходите, – оглядывая зевающих и протирающих глаза нас. – Мы прибыли."
"А снаружи, оказывается, было не так и темно.
