Откладывать это было нельзя, раз уж именно сегодня арестуют – а скорее всего уже арестовали, – Лестина, и нужно было решать судьбу его дочерей. Так что, быстро поцеловав меня прямо на глазах детей, он уселся в карету – на козлах всё так же сидел человек в форме дознавателя, – и уехал.
Засидевшиеся в доме ребятишки шустро носились между деревьев и кустов живой изгороди, ища, где бы спрятаться. Я, втянутая в игру, тоже забралась поглубже в заросли жасмина, в щёлочку наблюдая, как Силли считает до ста – добравшись до двадцати, загибает палец и начинает считать сначала.
И в тот момент, когда она в третий раз сказала «двенадцать», я почувствовала сильный удар по голове и отключилась, успев лишь растерянно подумать:
«Но ведь всё уже закончилось…»
Глава 28. Пленница.
День шестнадцатый
Сначала вернулись ощущения. Дико болела голова, а телу было холодно и жёстко. Потом нюх – пахло затхлостью и немного плесенью. А потом и слух – я услышала привычный уличный шум: стук копыт, шум повозок, выкрики кучеров, подгоняющих лошадей.
Но всё это было где-то очень далеко, или же сама я находилась в закрытом помещении, куда этот шум едва-едва долетал.
Когда в трещащей голове чуть-чуть прояснилось, я рискнула приоткрыть глаза. Я лежала, а точнее – валялась на каменном, довольно грязном полу, в небольшом тёмном помещении, освещаемом – если это можно так назвать, – лишь крохотным окошечком под потолком. Когда глаза привыкли к полумраку, то возле одной стены обнаружились полки, на которых стояли банки с закрутками, некоторые покрытые слоем пыли, а кое-где и паутиной, остальные – чистые, были и пустые.
Вдоль другой стены стояло несколько ящиков и корзин с овощами.
Кажется, это был чей-то подвал или погреб, который не так давно использовали по назначению. А что пол грязный, так кто ж в погребе его моет?
Подняв руку, я ощупала липкие волосы возле самого больного места – его коснуться не рискнула, – потом посмотрела на пальцы.
Кровь, впрочем, и так можно было догадаться. Итак, меня оглушили, украли и заперли в каком-то холодном подвале. Или в погребе, неважно.
Я снова прикрыла глаза – даже просто держать их открытыми было больно, – и едва не взвыла. Ну что за фигня такая творится?! Мы же всех врагов отыскали, всех поймали, сам главный имперский дознаватель разрешил нам выйти из его безопасных комнат и свободно разгуливать по поместью.
