"
"– Зачем? – снимая меня с плеча и начиная гладить и чесать за ушами – бедняга, как же он сейчас психует! – удивился дракон. – Да, пытки порой развязывают язык, но чтобы избежать боли, человек может наговорить, чего и не было, выдумать, чего не знал, указать на невиновного, лишь бы прекратить или предотвратить свои страдания. А мне нужна правда. Кстати, бывает и наоборот – с перепугу человек просто всё забывает, а может и с ума сойти, тогда он вообще бесполезен.
– А что тогда с ней сделают?
С одной стороны хорошо, что пыток не будет, я содрогалась, представляя, как мучают горничную, которая стала мне за эти дни пусть не подругой, но знакомой.
С другой – я вспоминала, как корчился от боли в моих руках отравленный Эйдер, представляла, что бы с ним стало, не сбеги мальчишки на речку – и вся жалость тут же куда-то испарялась.
– С ней поработает менталист – это надёжно и гарантирует результат.
– Ясно, – кивнула я, поняв, что как-то глупо было до подобного не додуматься. Уж точно среди имперских дознавателей были те, кто мог в мозгах ковыряться и правду оттуда вытаскивать.
– То есть, больно ей не сделают?
– Нет.
Мне показалось, или в голосе дракона прозвучало сожаление?
– А тогда можно, я её стукну? Потом? За Эйдера?
– Можно. Она, конечно, без наказания не останется, её будут судить, и, скорее всего, приговорят к казни. Но стукнуть можно. И даже нужно.
– Нужно?
– У меня у самого кулаки чешутся, но я на женщин руку не поднимаю. Хотя порой очень хочется. У тебя же такой проблемы точно не возникнет.
Я тебе даже завидую немного.
– Вандерик, – имя дракона как-то слишком легко слетело с моих губ. – Вот ты говоришь – скорее всего, её казнят. А что, если она и правда окажется твоей правнучкой?
– От этого она не перестаёт быть убийцей. К тому же, казнь – это пока только предположение, возможна каторга или пожизненное заключение. Решать не мне. Я никак не стану влиять на суд. Ни требовать обязательной казни за покушение на моего наследника, ни просить о смягчении приговора, если она – мой потомок.
Решать будет суд. По закону.
Я задрала голову, любуясь своим драконом и в который раз восхищаясь им. Вот вроде бы, герцог, главный имперский дознаватель, третий по влиянию дракон в империи после самого императора и его наследника, а может и второй – мог бы самолично вынести Пумеле приговор или даже прибить на месте, никто бы и слова ему не сказал.
А он – «решать будет суд». Хотя это лично и кровно касается его самого.
Как же мне повезло с будущим мужем.
