Не хочу ее напугать, а потому сижу в своей тачке и жду.
Жду. Жду…
Тень в окне исчезает, а меня рвет на куски от ревности.
Девятая минута заканчивается, я на низком старте.
Мой порыв идти в атаку прерывает звонок. Олег.
Палец зависает над красной кнопкой сброса. А вдруг дома что?
– Слушаю.
– Это я тебя слушаю, брат. Что случилось?
– У Ники своей спроси, – срывается грубо с языка. Да, я на невестку зол, потому что уверен, что не без ее участия влезла в нашу с Леной гармонию бывшая.
– Димыч, ты хоть не начинай, а? – заводится Олег.
– Алиска заперлась в комнате, жена ревет, мать на успокоительном, к тебе отправляет. Я ничего не понимаю! Уехал, все было лучше не придумаешь, приезжаю – тут не пойми что.
– Юля беременна.
– Ох, ниче се, – Олег держит паузу, переваривает. – А твои что? – осторожно.
– А мои уехали.
– Бросили тебя?
– А вот это я сейчас пытаюсь выяснить.
– Ты у нее, у Елены?
– Почти.
– Что значит ""почти""?
– Да вот, сижу под окнами, жду, когда аудиенция с бывшим женишком закончится, и пойду задавать вопросы.
– Мне приехать? Помочь с женишком?
– Не, брат, я сам. Ты лучше за семьей присмотри.
– Окей. Если что – я на связи. И ты это, Димыч... Ты там поаккуратнее. Дров не наломай.
– Ну что ты. Я даже мух не обижаю. Все давай, не трать мое время.
Отбиваю звонок. За время разговора с Олегом тень в окне то появляется, то исчезает и когда снова это происходит, я срываюсь.
Вылетаю из машины и мчусь к подъезду, кипя от ревности. Домофона нет, на двери стоит кодовый замок, комбинацию которого я не знаю! Не подумал об этом заранее, а время идет!"
"Дергаю дверь, не поддается.
Черт! Черт! Черт! Бью кулаком о металл, раз, другой, третий. Костяшки опаляет резкой болью, что ещё больше усиливает бешенство.
Звоню Лене, не абонент. Встряхивая рукой с отбитыми костяшками, нарезаю круги у подъезда. Хоть бы кто из собачников вышел, что ли, но как назло никого.
Спустя еще несколько минут, о чудо, кто–то открывает эту чертову дверь изнутри, и я вламываюсь внутрь, практически бьюсь грудью об Веника.
– Скробот! – фамилия противно скрипит на зубах.
В полумраке подъездного тамбура я вижу сведенные к переносице брови и опущенные плечи. Отвергли все же тебя, да, Веник?
– А–а, чудовище, – усмехается безразлично, узнав меня. – А я сомневался, что она выберет тебя.
Мы стоим в темноте узкого тамбура одни. Отличная позиция вмазать Скороботу по самое небалуйся. За то, что появляется на моем пути, когда у меня и так все висит на волоске.
