Этот невозможный человек два дня подряд выбивает у меня почву из–под ног всем, чем можно: внезапным появлением на работе, прикосновениями, словами, реакцией, поступками. Сейчас вот спонтанным поцелуем. Или он заранее его спланировал и специально меня заманил? Змей–искуситель.
И я… о, боже, растворяюсь в невероятно мощных ощущениях, отключаюсь от внешнего мира. Забываю кто я, где я и тем более, что мы приехали к ЕГО МАМЕ. Парю в сладкой эйфории страсти и желания, захлебываясь в эмоциях, задыхаясь от такого простого и понятного чувства – счастья.
А он целует. Горячий требовательный язык исследует, ласкает, танцует с моим, кружит, закруживает. Руки сжимают талию, пальцы скользят чуть выше, ниже, снова выше и все поверх пиджака. Дима сдерживается со всех сил, чтобы не дать себе волю и не начать путешествовать смелее. А мои руки заняты, потому что за мужской спиной я держу обеими руками наш торт, слабо надеясь, что он не выпадет из ставших ватными рук.
А Дима так целует, что сердце замирает, а потом ухает куда–то вниз живота и там раздувается до невероятных размеров.
Вот–вот взорвется.
– Дима! – шепчу, оторвавшись от ненасытных губ, чтобы глотнуть воздуха. – Чудовище мое в человеческом обличии! Нас же увидят!
– Видишь, что ты со мной делаешь? – жесткие губы смещаются в сторону. Теперь поцелуи достаются кончику губ, щеке, скуле, двигаются к ушку и выше – к вискам. – Я потерял голову из–за тебя.
Резко смещаются к шее, попадают на чувствительную пульсирующую венку, слегка прихватывают кожу.
– Найди ее. Она тебе еще пригодится. Ах!
Тело пронизывают тончайшие нити электрического тока. Ноги слабеют. Я бы упала, если бы не Димины руки на талии и надежная опора в виде ствола дерева сзади.
– Это только начало! – рычит оголодавший мужчина, скользя языком ниже, к зоне декольте, оттягивая ворот блузки.
Щекотно и жарко одновременно. Я извиваюсь под натиском наглых губ обезумевшего мужчины. Достигаю высшую степень неудовлетворенности, но знаю, что это только начало. Мучиться и мне, и Диме еще несколько долгих дней.
– У меня здесь своя комната. Хочу тебе ее показать, – о том же самом думает мой искуситель.
– Заманчиво, но нет. Это неудобно! Ах! Дима, я тебя начинаю бояться."
"– Трепещи, женщина, – жарко урчит, поднимаясь по шее вверх, – твое чудовище вышло из спячки и жаждет любви…
– Мама еще не приехала. А здесь... Нет...
Губы не заняты, дышать можно, но не получается. Легкие сжаты, в груди полный вакуум. И не только в груди.
