Но она, конечно, ошибается!
Пытаясь выиграть время, Шарлотта заставила себя стоять неподвижно, с опущенной головой. Он схватил ее за воротник и руку и потащил к камину.
– Следил за мной до самого дома? – пробормотал он. – Надеюсь, сегодня ты более разговорчив?
Стюарт толкнул ее в кресло и сорвал шляпу.
Прежде чем оттолкнуть его и ринуться к двери, Шарлотта услышала, как он ахнул. К сожалению, он почти мгновенно оправился от изумления и, поймав ее почти у самой двери, повалил на ковер, где всякое сопротивление оказалось бесполезным.
– Ну и ну…
Он присел на корточки и стал ее разглядывать. Шарлотта злобно уставилась на него.
– Какое неожиданное удовольствие!
Она безуспешно пыталась его сбросить, но Стюарт уселся на нее и сжал запястья железной хваткой.
– Отпустите меня!
– Ну уж нет! – воскликнул он. – По крайней мере, прямо сейчас не отпущу. Чему обязан вас лицезреть? Я бы впустил вас, постучи вы в дверь, и совершенно ни к чему было прокрадываться в мою квартиру.
– Я не желаю находиться в вашей квартире! – прошипела Шарлотта.
– Вы знаете, почему я здесь! Немедленно отдайте мое колье! Я знаю, это вы его украли.
Это стерло улыбку с его лица:
– Что заставило вас предположить нечто подобное?
Шарлотта довольно усмехнулась, радуясь, что задела его.
– Вы не такой искусный вор, каким считаете себя.
Стюарт, кажется, задумался, что это означает. Во всяком случае, взгляд его прищуренных глаз был расчетливым.
– Отпустите меня, верните мое колье, и, возможно, только возможно, я не выдам вас властям.
Стюарт снова улыбнулся, на этот раз мрачно, коварно… и чувственно.
– О, неужели? А я думал, вы пришли извиниться за то, что были такой гнусной сплетницей.
Шарлотту захлестнуло бешенство. Извиваясь и рыча, она сопротивлялась его хватке. Его улыбке. Шарлотта лягалась, билась, изворачивалась, осыпала его мерзкими ругательствами на всех языках, которые знала, но кончилось все тем, что через несколько минут она оказалась распростертой на спине, с руками, заведенными за голову, задыхающейся под немалым весом ненавистного, омерзительного, возбужденного мужчины.
"
"Осознание всего этого и заставило ее прекратить борьбу. Шарлотта чувствовала твердую плоть, прижатую к ее не защищенному корсетом, нижними юбками и платьем животу. Их разделяли только тонкие подштанники и штаны, и Шарлотта была в ужасе от того, что при этой мысли внизу ее живота разросся тугой комок жара. Она застыла, тяжело дыша.
Стюарт слишком хорошо понимал, что это далеко не капитуляция.
