Шарлотта понизила голос.
– Мы успели добраться только до гостиницы в десяти милях от нашего городка. Не знаю, как отец выследил нас и что говорил ему этот человек в надежде вырвать согласие на свадьбу. Но папа застал нас в постели.
Стюарт едва не застонал:
– Он взял твою невинность.
Шарлотта даже не поморщилась.
– Мой отец предложил ему пять тысяч фунтов за немедленный отъезд. Мы все еще лежали в постели. Я не могла встать, чтобы одеться. Отец даже не отвернулся. А когда он предложил ему деньги, этот человек стал торговаться, прося больше.
«Десять тысяч, ни фартингом меньше», – подчеркнул он.
У отца оказался пистолет. Он вынул его и прицелился.
«Либо соглашаешься на пять тысяч, либо так и останешься здесь», – прорычал отец.
Поэтому мой возлюбленный встал, оделся, взял банковский чек, протянутый отцом, и ушел, даже не взглянув на меня.
Тут Стюарт понял, почему в самом начале она ненавидела его с такой яростью. Шарлотта действовала на основании собственного тяжелого опыта. Теперь он знал всю правду.
Трудно винить ее за все случившееся. Что должно было твориться в ее голове, когда она поняла, что та же история повторяется с ее племянницей?
– Отец в полном молчании потащил меня домой. Я была уничтожена осознанием, что неверно судила о том человеке, и тем, что папа даже не смотрел на меня.
Когда мы добрались до дома, он отослал меня в спальню и велел собрать вещи. Я была очень испугана, но сделала, как он велел: слишком боялась не подчиниться. Отец позвал меня через час и…
Шарлотта закрыла глаза.
– Отец сказал, что я извращенная, неблагодарная, неуправляемая и аморальная особа, – продолжила Шарлотта так же бесстрастно. – Моя репутация погублена, он видел это собственными глазами и не может вынести даже вида такой дочери. Я должна была ехать в Париж, к дальнему родственнику матери, и оставаться там, пока не получу приказ вернуться.
– Но он так и не послал за тобой?
Сердце Стюарта разрывалось от жалости.
– Он умер четыре года назад. Я так и не получила от него ни единого слова.
Мой брат Джордж, правда, писал и всегда сообщал мне новости о папе. Но сам отец молчал. Но к тому времени я стала именно такой, какой он меня себе представлял: извращенной, неблагодарной, неуправляемой и аморальной, буйной и распутной. Все, о чем говорили сплетники, возможно, правда.
– Нет, – мягко ответил Стюарт. – Неправда.
– Я надеялась, что вернувшись в Англию под новым именем, смогу предать прошлое забвению.
