В конце концов, именно ревность заставила ее спрятаться. Шарлотта сказала Стюарту, что сделает все, лишь бы вернуть племянницу, и он поймал ее на слове. При одной мысли о том, чтобы появиться в лондонском обществе, Шарлотте становилось дурно. Она жила скандальной жизнью и сознавала это. Порядочные дамы не путешествуют по Европе в одиночку или с любовниками. Ее муж был стариком, и никто не сомневался, что она вышла за него ради денег. Если люди пронюхают о ее прошлом, она будет уничтожена, погублена, и неважно, что сейчас она живет крайне скромно.
Но что все это значит по сравнению с безопасностью Сьюзен?
– Что вы предлагаете? – пробормотала она. И услышала, как громко выдохнул Стюарт. Его руки легли на ее плечи.
– Вечер в самом оживленном месте. В опере или театре.
Шарлотта задумалась. Если она должна это сделать, пусть все будет в истинно итальянском стиле.
– В опере.
Этим вечером Стюарт приехал рано. Он твердо верил во все, что сказал Шарлотте сегодня днем, и готов был поставить на кон любые деньги, что его идея окажется удачной.
Люди Питни обыскивали злачные места и неблагополучные районы Лондона, побывали в Лувре и нескольких других портах и даже добрались до Гретна-Грин, куда со всей Англии съезжались парочки, желающие обвенчаться. Но поиски пока что ничего не дали. Либо Сьюзен поддалась на уговоры настоящего поклонника, который спрятал ее в каком-то любовном гнездышке, либо в ее исчезновении повинен таинственный грабитель. Совпадение уж слишком явное: грабитель перестал являться в то же время, когда пропала племянница Шарлотты.
Во всем, что касалось Шарлотты, Стюарт никак не мог оставаться спокойным. Еще одна причина, по которой он вызвался ее сопровождать, была более эгоистичной, и ему не хотелось признаваться в этом даже себе. Ему не нравилось видеть ее встревоженной и напряженной, терзаемой угрызениями совести из-за того, что, как он считал, совершенно не было ее виной. Он хотел, чтобы она снова смеялась и улыбалась, стала той женщиной, которая его очаровала.
Наблюдая ее безмолвные страдания, он испытывал к ней нечто большее, чем обычное вожделение. Она была прямой, честной, искренней, и ему нравилось ее едкое остроумие… когда оно не было направлено на него. Впрочем, нужно сказать, что и в этом случае Стюарт восхищался им. Эта женщина ни в чем не уступала ни на йоту, но и не просила ничего, и Стюарт это уважал.
Он, естественно, подавлял свои плотские желания. Что ни говори, а она в страшной беде, и обещал ей помочь.
