— Скорее одевайся и выходи!
— Куда?.. Зачем?..
— Тс-с-с… Меня не опасайся, глупенькая, ничего плохого с тобой не будет. Я должен тебя спасти!
— Меня? От какой такой опасности?.. Что мне ещё угрожает?
— Вернулся из Немирова мой отец…
— Ну и что?
— Он хочет жениться на тебе…
— О боже!
— Я не допущу этого. И моя нэнька этого не хочет… Теперь ты понимаешь? Ну, собирайся! Да не теряй время! До рассвета мы должны быть далеко…
Стёха молчала. То, что сказал Чора, походило на правду.
— Куда ты хочешь меня повезти?
— В безопасное место… В одном степном улусе живёт мой двоюродный дедушка Ямгурчи, добрый старик.
Меня он очень любит и сделает все, о чем я его попрошу…
— Почему ты…
— Стёха, неужели ты до сих пор не догадалась, как я люблю тебя! — вырвалось у юноши. — Лучше мне видеть тебя мёртвой, чем женой другого… чем женой… отца моего…"
"Стёха давно знала, что Чора любит её. Но поскольку он, то ли по молодости и свойственной ему замкнутости, то ли по другой какой причине, никогда не говорил ей о своём чувстве, она над этим не задумывалась.
Теперь его отношение могло сыграть важную роль в её судьбе. Влюблённого Чору ей пока что бояться нечего. Зато жестокого и наглого Кучук-бея…
Нет, колебаться нельзя! Да и жизнь за последнее время научила её быть решительной и полагаться в тяжкие минуты только на себя.
Она накинула на плечи пёстрый татарский халат, обулась в мягкие чирики из бараньей кожи и шагнула к двери.
Чора взял Стёху за руку и, осмотрев двор, вывел в густо-синюю темноту южной безлунной ночи…
Буджак
1
Иваник и Рожков лишились коней ещё на Днестре.
Их отобрали ордынцы при переправе через реку, а самих отпустили: выручили ярлыки. Оборванные, босые, чуть живые от голода и усталости, доплелись они до Киева и первые два дня, воспользовавшись гостеприимством генерала Гордона, только и делали, что ели на кухне и спали на чердаке конюшни. А на третий день, малость восстановив силы, спустились на Подол, миновали Житный базар и направились к Киевской коллегии.
За каменной стеной, на просторном дворе, вымощенном обожжённым кирпичом, шныряли монахи, шумно играли спудеи младших классов. Старшие стояли группами и о чем-то разговаривали. Смех, взлетавший то там, то здесь, свидетельствовал, что разговоры их были отнюдь не на учёные темы.
Иваник и Рожков подошли к ближайшей группе.
— Хлопчик, поди-ка сюда, знаешь-понимаешь, — поманил Иваник упитанного парнишку, глядевшего на них чёрными глазами.
