Воспользовавшись замешательством, вызванным среди запорожцев словами Стягайло, крикнул:
— Панове молодцы! Ивана Стягайло мы знаем уже много лет! Кто скажет, что он когда-нибудь показал спину врагу? Кто скажет, что он не выручил в бою товарища?.."
"— Никто! Никто! — закричали в ответ казаки, потому что это было правдой.
— Так чего вы сомневаетесь? Выбирайте Ивана Стягайло!.. А я поставлю товариству пять бочек горилки, пять возов хлеба, воз тарани и две кадки сала, чтоб было чем после выборов кошевого промочить горло и закусить.
Среди приверженцев Рога и Палия послышались возмущённые возгласы:
— Это подкуп! Прочь его!
Но многим понравилась мысль выпить за чужой счёт. И над кругом загудело:
— Славно! Славно!
— Стягайло! Стягайло!
Покотило шмыгнул в толпу и оттуда подморгнул Стягайло: мол, все в порядке! Только он знал, что и горилка, и рыба, и хлеб, и сало принадлежали Стягайло, а не ему.
Над майданом тем временем неслось:
— Стягайло кошевым! Стягайло!
Когда этот крик усилился настолько, что в нем потонули имена Рога и Палия, войсковой судья взял со стола булаву и протянул Стягайло.
У того торжествующе заблестели глаза, но, считаясь со старым запорожским обычаем, он спрятал руки за спину и сказал:
— Нет, не достоин я такой высокой чести, братчики!
— Стягайло! Стягайло! — опять заревели запорожцы.
Судья снова протянул булаву. Стягайло вновь отказался.
Крики сотрясли стены крепости:
— Стягайло кошевым!
Судья в третий раз протянул Стягайло булаву. Теперь он и не подумал отказываться, а поспешно схватил её громадными ручищами, подержал перед собой некоторое время и поднёс к губам.
Никто не сомневался, что поцелуй его был вполне искренним.
Судья нагнулся, набрал горсть пыли и высыпал Стягайло на голову.
— Помни, батько кошевой, что ты слуга нашего запорожского товариства! — сказал он при этом. — Помни — и не задирай носа!
Стягайло не перечил: знал, как и все запорожцы, этот тоже стародавний обычай.
Те, кто хотел, подходили к вновь избранному кошевому и посыпали ему голову землёй.
А он, крепко держа в руке булаву, дружелюбно улыбался и кланялся казакам. Когда желающих воспользоваться этим обычаем больше не оказалось и все братчики, успокоившись, опять стали по куреням, он поклонился войску чуть ли не до земли и сказал:
— Спасибо, братчики, за честь и уважение! Клянусь свято блюсти наши запорожские обычаи и вольности! Быть беспощадным к врагам земли нашей и веры православной! По-отцовски относиться ко всем вам, побратимы мои дорогие.
