Что он не замечает враждебных взглядов соседей, родни, тех немногих, кто собрался вокруг гроба их матери. Кто разглядывает этого преступника, этого недостойного сына, этого вестника несчастий.
Когда приходит смерть, всегда нужно искать виновника.
Появляется Рафаэль. Люди расступаются перед ним. И умолкают при его приближении. Безусловно, они под впечатлением. От этого лица, такого же непроницаемого, как могильные камни, что стоят вокруг.
Или их просто поразило присутствие зла во плоти.
Рафаэль подходит к гробу, возлагает руки.
Затем наклоняется и целует ее.
У жандармов наконец появляется благопристойный повод слегка расступиться. Они наблюдают за окрестностями, несомненно опасаясь, что на выручку грабителю прибудет некая группа наемников.
Что Рафаэль воспользуется смертью собственной матери, чтобы сбежать.
Он замер перед могилой. Он не способен плакать, в то время как Вильям утопает в слезах, стоя рядом с ним.
Мама, я знаю, что это из-за меня ты умерла. Я просто тебя убил. Я знаю, как ты страдала из-за меня.
Знаю, что я был очень плохим сыном.
Я все это знаю.
Я только надеюсь, что ты простила меня перед смертью.
Мамочка, дорогая… я обещаю тебе присмотреть за Вилли.
А теперь покойся с миром.
Гроб медленно опускается на веревках, которые держат люди в черном.
Горло Рафаэля сжимается, он едва может дышать.
Вильям дает ему розу, Рафаэль бросает ее в могилу и замирает на мгновение. Не сводя глаз с этого деревянного ящика.
Не сводя глаз со смерти.
И в этот момент он осознает.
Осознает по-настоящему. Он больше никогда ее не увидит.
Он больше никогда не обнимет ее, чтобы приподнять над полом или покрутить в воздухе.
Он больше никогда не почувствует аромата ее духов. Больше не услышит ни ее голоса, ни упреков.
В том, что он не смог сделать ее счастливой. Не позволил ей гордиться.
Что он не был на высоте.
Что уже слишком поздно.
Теперь он пытается вспомнить, сказал ли он ей хотя бы раз.
Как он ее любит. Как он ею восхищается.
Но жандармы уже уводят его к фургону.
Он едва успевает обнять своего брата и тут же оставить его наедине с горем.
Брата, который теперь должен справляться в одиночку.
Плохой сын, плохой брат.
И снова километры, в обратном направлении. Час за часом под этим проклятым дождем.
Рафаэль не проронил ни слезинки. Но его горе беспредельно.
Он ждет, когда вернется в свою камеру, чтобы дать ему волю. Между двумя обходами он сможет скулить, сколько захочет.
Но не здесь. Не перед ними.
