— Заначка? Надеюсь, ты не предложишь мне какую-то мелочь, малыш. Потому что я могу это неправильно понять.
— Я говорю тебе не о мелочах, — возразил Вильям. — Я говорю тебе о добыче, спрятанной кое-где. И это купюры…
— Хватит! — вдруг вмешался Рафаэль. — Это мои деньги, не твои!
— Заткнись, Чемпион, дай своему брату облегчить совесть.
— Замолкни, иначе, клянусь, я заткну тебя навсегда! — снова выкрикнул Рафаэль.
Патрик потерял терпение и обернулся к грабителю:
— Либо ты захлопнешь свою пасть, либо я вырву тебе язык и отдам его соседской шавке.
Ясно?
Бандит проглотил оскорбление: он знал, на что способен этот ненормальный.
— Извини, Раф, но я больше не могу терпеть эти муки…
— Сколько? — не выдержал папочка.
— Двести… Около двухсот тысяч евро.
Патрик скорчил гримасу:
— Это все, что ты можешь мне предложить?
— Это приличная сумма, черт возьми! И к тому же никакого риска. Тебе просто надо ее взять.
— Допустим, меня это интересует, — признал Патрик. — И где она, эта куча денег?
— Если ты хочешь это знать, тебе стоит дать нам побольше! — с горячностью ответил Вильям.
— В самом деле? И чего же ты хочешь, сынок?
— Спасти свою жизнь… И жизнь брата, — заявил тот после короткой паузы.
Папочка покачал головой. Он отлично почуял сомнения Вильяма.
— И жизнь малышки тоже, — добавил молодой человек.
— Нет проблем, мой мальчик!
— Я… Мне нужны гарантии.
— Гарантии? — удивился Патрик. — Я даю тебе слово… — Он положил правую руку на сердце и торжественно провозгласил: — Слово чести!
— У тебя нет чести! — прорычал Рафаэль.
— Нет, я… Я хочу быть уверен, что ты освободишь нас, всех троих, — сказал Вильям.
— Ты хочешь, чтобы мы заключили договор? — развеселился его мучитель. — В присутствии нотариуса, может быть? Тут, в деревне, есть один. Я могу договориться о встрече, если пожелаешь.
Вильям попытался выпрямиться, но папочка тотчас прижал его к стене, надавив башмаком на раненое плечо.
— Ты в самом деле надеешься получить все это за двести тысяч евро? — продолжал он негромко.
— Хорошая попытка!
Вильям почувствовал, как бешено забилось сердце. Отдаваясь в висках.
— Ты можешь много чего сделать на двести тысяч евро. Подумай.
— Я уже все обдумал, сынок. Мои двести тысяч, я их хочу, и я их получу. Ты заговоришь, поверь мне. Ты правда думаешь, что я тебя освобожу, тебя и твоего поганого братца, чтобы ты спокойно сдал меня полиции?
— Я в розыске, — простонал Вильям. — И я не хочу провести ближайшие двадцать лет в тюрьме.
