На неизбежной смерти.
— Ну что, о чем думаешь? — спросил Рафаэль через минуту.
— О Матильде…
— Сожалеешь?
— Нет. Ну… Иногда я говорю себе, что не сумел убедить ее пойти за мной.
Они снова замолчали.
До тех пор, пока Рафаэль не задал снова тот же вопрос:
— А сейчас о чем ты думаешь?
— Ты издеваешься?
— Давай говори…
— Я думаю о маме.
— Я думал о ней всю ночь, — признался старший брат с грустной улыбкой.
Вильям повернул голову к окну. В блеске его глаз отразился сероватый свет только что начавшегося дня.
Нового дня в аду.
* * *Джессика снова тщетно потянула цепь, но ей никак не удавалось заглянуть внутрь ванной комнаты.
Задыхаясь от тревоги, она спрашивала себя, что там могло случиться. Она слышала, как Орели кричала, когда была в душе, а потом… потом ничего.
Она видела побледневшую Сандру, которая вышла из комнаты, не проронив ни звука.
— Орели? Ты меня слышишь?
Она понапрасну потратила силы, понимая, что Орели больше ничего не скажет.
Просто потому, что она больше не может говорить.
Она может только плакать и кричать.
Только вот тишина по-прежнему оглушала.
Наверное, Орели сопротивлялась и эта отвратительная женщина ударила ее и оставила без сознания в ванной комнате.
— Оре? Очнись! Она там тебя привязала, да?
Джессика села на кровати и принялась массировать саднящее запястье. Проклятые наручники! Она стала раскачиваться взад и вперед, принялась грызть ноготь, пока не обгрызла его до мяса.
— Ты знаешь, Оре, я сама на себя зла за вчерашнее… Но я не думала, что этот псих возьмется за тебя! Ты должна была мне рассказать, что он с тобой сделал… Может быть, тебе станет легче, подумай.
Нам нельзя ссориться, потому что… потому что, я думаю, ему только этого и нужно, этому старому козлу. Ты согласна? Если бы ты знала, как мне страшно, блин… Тебе тоже страшно, Оре?
Она напрягла слух, надеясь на ответ, но его не последовало.
Его уже никогда не будет.
— Скажи мне, что тебе тоже страшно! — взмолилась Джессика тихим голосом.
* * *— Что случилось, радость моя? — спросил Патрик.
Сандра стояла у входа на кухню, где он завтракал. Он наконец удостоил ее поворота головы и увидел лицо жены. Искаженное чувством страха.
— Что такое? — спокойно повторил Патрик.
— Она мертва."
"Папочка вытер рот салфеткой и свернул ее вшестеро, прежде чем положить рядом со своей чашкой кофе.
— Кто мертв?
Его голос был холоднее льда на замерзшем пруду. Сандра спрятала руки за спиной.
Свои дрожащие руки.
— Орели.
