Если бы Рафаэль верил в Бога, он мог бы принять это в качестве объяснения.
Но только он не верил.
В эту секунду он больше ни во что не верил. Даже в самого себя.
Глава 43
Снаружи уже опустилась ночь. Было очень холодно.
Орели пришлось идти босиком, этот зверь так и тащил ее за волосы.
Он поволок ее неизвестно куда.
Патрик пихнул дверь сарая, втолкнул девочку внутрь. Контакт с землей был ужасен: Орели ободрала ладони, запястья, колени.
Она отважно встала, чтобы дать ему отпор.
Монстр оказался прямо перед ней, посреди сумрака.
Ужас во всей его силе.
Патрик нажал кнопку выключателя, старая лампочка замигала.
Она так и будет мигать.
Прерывисто дыша, Орели смотрела на своего палача: бледное лицо, он не улыбался. Больше не улыбался. У него появился взгляд одержимого, он сжал кулаки, сбросил маску. Ту, что надевал, чтобы увлечь свою добычу.
Она увидела его впервые. Он стал самим собой, он был ужасен.
Орели инстинктивно попятилась, стараясь не поворачиваться к нему спиной. Она выставила перед собой руки:
— Мсье, это не моя вина… Это Джессика!
Она сделала шаг назад, он шагнул вперед.
Он смотрел на нее, но не видел. Не существо из плоти и крови. Скорее объект, который он страстно желал.
Который он хотел.
И который он получит.
— Мсье, это не я! Не делайте мне больно!
Слышал ли он ее голос, ее страх, ее мольбу?
Он, что так любил поговорить, больше не произнес ни слова. Он был в полной готовности.
И вдруг он бросился.
Патрик напал на нее, снова толкнул ее на землю. Оглушенная, Орели замерла на несколько секунд.
В одно мгновение она была обездвижена, лежа на животе. Она закричала, поперхнулась горстью пыли, начала задыхаться.
Он надавил на затылок, заставил ее ткнуться лицом в утоптанную землю. С такой яростью, что губы девочки лопнули, а нос сломался.
Панический страх заставил ее сопротивляться, бороться снова и снова. Отталкиваться ногами, цепляться за землю, чтобы спастись от него.
Вопить, звать на помощь.
Но хищник уже схватил ее своими когтями с нечеловеческой силой.
"
"Или у нее просто больше не оставалось сил.
Он задрал рубаху ей на спину, стащил штаны до колен.
Прикосновение его кожи леденило ее до костей. Ужас пронзил ей сердце, ногти безнадежно царапали землю.
Нахлынувшая боль разорвала ее на части.
Из ее горла вырвался крик, но только она одна могла его слышать.
И вдруг в голове Орели словно произошло замыкание. Он продолжал терзать ее, но она уже ничего не чувствовала. Будто бы перенеслась в другое измерение.
