Боль поползла вверх по ноге и теперь отдавалась в животе.
— Очень хорошо. — Патрик вздохнул. — Знаешь, у меня полно времени. Мой дедушка говорил: «Пока ты жив, есть надежда». Святой человек! Но поспеши с признанием, потому что твой братик долго не выдержит.
Продолжая говорить, Патрик вырвал ноготь на следующем пальце. Вильям уже готов был потерять сознание, и это стало бы настоящим благословением.
— Перестаньте, — прошептал он, когда щипцы приблизились к третьему пальцу. — Перестаньте, пожалуйста…
— Когда я закончу с педикюром, я, пожалуй, перейду на другой уровень, — предупредил папочка.
— Раф, скажи что-нибудь! — взмолился Вильям. — Скажи ему все, что он хочет знать, черт возьми!
Рафаэль не издал ни звука. Глаза закрыты, кулаки сжаты, он сопротивлялся.
Он должен был сопротивляться. Другого выбора не было.
Его брат снова закричал, сердце забилось сильнее. Еще и еще. И все же он не сдвинулся с места, не заговорил. Можно подумать, что муки Вильяма его совсем не тронули.
Спустя десять минут папочка залюбовался результатом с гримасой отвращения.
На левой ноге не осталось ни одного ногтя.
— Не слишком красиво… Видишь, твой братец решил изобразить упрямца. Пусть он немного подумает, а завтра я вернусь и займусь твоей правой ногой. Потом будет левая рука, правая рука. А дальше… Дальше попробуй сам угадать, что можно сделать с парой инструментов и богатым воображением! Клещи, молот, коловорот, паяльная лампа…
Дверь хлопнула, Вильям сполз по стене и повалился на пол.
В полнейшей тишине.
14:00Он ушел.
На этот раз была не их очередь.
Девочки снова с облегчением выдохнули, услышав, как шаги мучителя удаляются по коридору.
Орели посмотрела на тонкий профиль Джессики, которая сидела на своем старом продавленном матрасе.
— Джесси, ты же знаешь, я не хотела… Сегодня ночью я не хотела…
Джессика повернула голову к подруге. Ее взгляд был полон гнева, разочарования. Почти презрения.
Она легла и уставилась в потолок.
— Джесси, я облажалась, но мне было страшно!.. Джесси?
Они не сказали друг другу ни слова после ночного визита чудовища.
Джессика замкнулась в себе, в своих муках.
Орели — в своем чувстве вины.
Что причиняет больше боли? Ожог от сигареты или осознание того, что ты самое трусливое и самое зловредное существо в мире?
— Джесси, поговори со мной, пожалуйста! Поговори со мной… Это не моя вина! — захныкала Орели."
"— Дай мне поспать, я устала.
— Хорошо. Поговорим потом, ладно?
Джессика в ответ закрыла глаза, сделав вид, что забыла ответить.
