— Ну что, сынок, приятная была ночка?
— Вы же знаете, что нет, — ответил осипший голос. — Но я уверен, что вас это радует…
— Ты ошибаешься, — перебил его папочка. — Ты мне очень нравишься.
Сбитый с толку, Вильям задумался о том, что могло последовать за его словами.
— Вы можете развязать Кристель? — спросил он угодливым тоном.
— Это еще зачем? — удивился папочка.
— Ей же адски больно. Пожалуйста… Позвольте ей хотя бы лечь на диван. Она не сможет сбежать, вы же знаете!
— Ты переживаешь за нее? Правда?
Вильям кивнул.
— Ты бы лучше о себе побеспокоился, вот что я думаю, — предупредил папочка.
— Скажем так, я переживаю за нас обоих, так что… Прошу, развяжите нас. Обещаю, что мы будем сидеть смирно. У меня болит плечо и…
— Боль — отличный товарищ, сынок. Потому что она вернее всего на свете.
Патрик подмигнул ему перед тем, как выйти на кухню. Вилли услышал, как он насвистывает, готовя себе кофе.
Он вернулся через десять минут с огромной кружкой в руке, прошел перед заложниками, не обращая на них внимания, и закрылся в своем кабинете.
4:45На это понадобилось время.
Около часа, чтобы распутать узлы, которые завязал Патрик. Двум девочкам. Каждой из них пришлось справляться одной рукой, зубами.
Но все же в конце концов Джессика и Орели смогли освободить Рафаэля.
Он в свою очередь попытался сделать то же самое для них. Но ничего не вышло.
Если бы у него были все его силы, он, конечно, смог бы сломать перекладины кроватей. Но тут он только напрасно себя измотал.
Так быстро…
Тогда он попробовал вышибить дверь их камеры.
Папочка ничего не делал наполовину: дверь оказалась усиленной.
Вооруженный битой, Рафаэль разнес на куски оконное стекло. И тотчас обрушился на ставни. Крепкие как скала.
Он потерял массу времени и сил.
Осмотрев ванную комнату, он обнаружил, что там нет ни дверей, ни окон. Но он хотя бы смог вволю напиться и наполнить бутылки девочек. А еще он плеснул водой в лицо, смыл запекшуюся кровь.
Никакого зеркала, так что он не смог увидеть свою рожу, но это даже к лучшему.
Они не могли выйти, поэтому им придется ждать, пока кто-то не войдет.
Пусть.
Рафаэль был готов, как никто на свете. Он уселся у двери на стуле, с битой в левой руке. Он был правшой, но папочка все-таки отведает его яростной мощи, пусть только сунется в комнату.
— Вы думаете, он скоро придет? — прошептала Джессика.
— Ясное дело. Когда-нибудь он обязательно придет. И тогда…
— Вы его убьете?
— Возможно.
