И нос, конечно, тоже.
Он попытался понять, как сильно его изуродовали. Он дорого дал бы за зеркало. Но еще больше отдал бы за то, чтобы добраться до этого мерзавца. Ткнуть свой верный кольт ему между глаз.
Нет, это было бы слишком быстро. И безболезненно.
Продолжение осмотра. Ощущения так себе; наверное, лучше оставаться на полу…
У него адски болит голова. Еще бы, открытая рана в нижней части затылка. Возможно, даже сотрясение.
Дико болела нога. Голень наверняка сломана или как минимум треснула.
Плюс масса кровоподтеков, которые болезненно отдавались в мышцах.
В целом ничего серьезного. Вот что стоило себе сказать.
Опираясь на стену, он попробовал встать. Упереться в перегородку, перенести вес на здоровую ногу.
Он упал, не в силах сдержать крик.
Папочка, мать твою, попадись ты мне…
Вторая попытка, почти получилось."
"И снова провал. Ему показалось, что он сломал поясницу, рухнув на кафельный пол.
Снова пауза, не стоило себя изнурять.
Спустя десять минут он попытался снова. Старался изо всех сил.
Встал наконец. Голова закружилась, он закрыл глаза.
Не садиться. Держаться.
Проблема в том, что этот психопат связал ему щиколотки. И какой тогда смысл так напрягаться?
Снова стать похожим на человека — вот его награда. Его единственное утешение.
Думай, Раф…
Он точно сможет добраться до девочек. Вот оно, решение. В попытке сделать первый шаг или, скорее, первый прыжок он бессильно повалился на пол.
— Мсье, вы в порядке?
— Джессика? Как ты себя чувствуешь?
Она была удивлена его вопросом.
Ободрена.
Его голос немного походил на отцовский. Она грустно улыбнулась в темноте:
— Мне больно… Но ничего.
— У тебя одна рука свободна?
— Да.
— У тебя тоже, Орели?
— Да!
— Я сейчас доберусь до вас, и вы меня развяжете, хорошо?
— Хорошо, — прошептала Джессика. — Мы постараемся.
Рафаэль пополз в сторону окна. Странно, что папочка не предусмотрел эту возможность. И это была его первая ошибка, которая станет роковой. Рафаэль старался убедить себя в этом.
— У вас получается? — Орели начала терять терпение.
Он не ответил, был слишком занят, преодолевая боль, которая свирепо терзала его, будто свора разъяренных собак.
— Давайте! — подбодрила его Джессика. — У вас почти получилось.
Ему понадобилось невероятное количество времени, чтобы добраться до места. Эта поганая комната вдруг показалась ему такой же бесконечной, как Зеркальная галерея Версаля.
Еще одно усилие, чтобы прислониться спиной к койке Джессики, — и он наконец смог перевести дыхание.
