Рафаэль лежал с открытыми глазами.
Теперь ему больше не удавалось отключиться. Боль не позволяла.
Он слышал, как она дышит. И наверняка плачет.
Сильная девчушка. Только что она поразила его, проявив колоссальную смелость.
Ей даже удалось схватить бейсбольную биту.
Давай, малышка, ударь его, бей! Раскрои ему череп! Не поддавайся жалости.
Но все пошло не так. Все всегда идет не так.
Однако она попробовала. Изо всех сил. Чтобы попытать счастья, воспользовалась тем, что он ее развязал.
Все поставила на карту.
Она не позволила страху заставить себя замолчать, не испугалась угроз.
Сильная. Невероятно сильная. Исключительно отважная.
Но у нее не получилось. Он разоружил ее. А по-том…
Рафаэль закрыл глаза. Ему было больно, как же ему было больно.
Он думал о Вильяме, он никогда не прекращал думать о нем.
Я жив, братишка. Жив… Как и ты, я это чувствую. Я придумаю, как нам выбраться отсюда, обещаю тебе. И тебя, малышка, я тоже отсюда вытащу. Пока он не совершил непоправимого. Только дай мне время восстановить силы, тварь, и, клянусь, ты у меня будешь купаться в собственной крови…
Орели попыталась еще раз.
Одиночество слишком жестоко.
— Джесси, ты меня слышишь? Ответь мне… Скажи мне что-нибудь, твою мать!
Почему она отказывается говорить?
Она ведь в сознании, Орели это знала. Нога Джессики продолжала дергаться в адском ритме.
Он вырвал бейсбольную биту из рук Джессики и направил на нее… Удар в живот, она согнулась пополам. Перестала дышать, рухнула на пол на колени; он за волосы отволок ее к кровати.
Орели завопила. Так громко, как только могла. Чтобы не слышать звук ударов.
Она зажмурилась. Так крепко, как только могла. Чтобы не видеть, как пытают ее лучшую подругу.
Он даже не выглядел сердитым… Спокойный. Холодный. Собранный. Энергичный.
Ледяной голос.
«Ты у меня поймешь… Кто здесь распоряжается… кто хозяин… Что ты ничтожество…»
Она дождалась, когда он уйдет, чтобы заплакать.
И с тех пор ни стона, ни слова.
А вдруг Джессика уже никогда не заговорит?
* * *Дом был безмолвен, как заброшенный.
Сандра и Патрик поднялись на второй этаж.
Пара, выкованная в огне преисподней.
Вильям сжал пальцы Кристель.
— Держись, красотка, — прошептал он. — Держись… Не оставляй меня.
Они по-прежнему были связаны между собой, спиной к спине.
Перво-наперво папочка пропустил веревку между лодыжками Вильяма и другим концом привязал к фермерскому столу, который, должно быть, весил килограммов пятьдесят.
Невозможно пошевельнуться. Можно только дышать.
