Пить, пока его тело не окаменело на месте.
Патрик вернулся с наполненным до краев ведром.
Холодный душ.
Рафаэль получил десять литров воды прямо в лицо и сложился пополам.
— Так лучше? Еще хочешь?
— Придурок…
— Ага, вижу, ты становишься самим собой! — обрадовался папочка. — Подумать только, как ты меня напугал! Я уж решил, что совсем выбил из тебя мозги! Не то чтобы твои мозги — это сокровище, которое надо сохранить, но так сложилось, что я намереваюсь ими воспользоваться.
— Вилли…
— Твой братец?
Патрик снова приблизил свою рожу к его лицу:
— Успокойся, я хорошенько забочусь о нем! Он подыхает… Медленно.
Стекающая по лицу Рафаэля холодная вода скрыла новые слезы.
— Не тронь его, — приказал замогильный голос. — Иначе…
— Иначе — что? Ты рассердишься?
Патрик поставил грязную подошву ему на грудь и надавил всем своим весом. Рафаэль задыхался. Резкий звук, очередной крик.
Сломалось ребро.
— Оставьте его!
Папочка повернулся к Джессике. Решительно, этой малышке в храбрости не откажешь.
Он оставил свою агонизирующую игрушку, чтобы заняться ею.
Она немедленно пожалела о своих словах и калачиком свернулась на грязном матрасе.
— Ты что-то сказала? — Он встал перед ней, уперши руки в бока. — Ты что, думаешь, что будешь приказывать мне?
— Нет, — пробормотала Джессика.
— Конечно нет.
— Но вы не имеете права делать это…
— У меня есть право на все. И ты очень скоро в этом убедишься."
"— Вы пойдете в тюрьму!
— В тюрьму? — улыбнулся папочка.
Он присел на кровать; Джессика ухватилась за перекладины спинки.
— Нет, я не пойду в тюрьму, дорогуша. И знаешь почему? Потому что ты никогда не донесешь на меня. Ты не сможешь, потому что скоро я тебя убью.
У Джессики округлились глаза.
— Но не сразу, — уточнил Патрик. — Я буду держать тебя здесь, сколько захочу. А потом, когда ты мне наскучишь, я убью тебя. Хочешь узнать как?
Она перестала дышать, будто уже умерла. Ее внезапно ставшие прозрачными губы подрагивали.
— Думаю, я раскрою твой животик ножом. И выпотрошу тебя, как курицу.
Или же… Может, похороню тебя живьем, почему бы и нет? С последней девчонкой, которая упрямилась, я поступил именно так. Ты что предпочитаешь, Джесси? Давай соображай, я разрешаю тебе выбрать. Видишь, я все-таки миляга, верно?
Патрик опустил глаза, его улыбка стала еще шире. Он сокрушенно покачал головой.
— Снова-здорово… — вздохнул он. — И тебе не стыдно? Писаться в твоем-то возрасте!
Джессика разразилась слезами, Рафаэль закрыл глаза.
