Теперь, когда Рафа больше нет рядом, теперь, когда его жизнь уже не имеет смысла.
Однако боль приковала его к полу.
Он больше не увидит брата — это лишало его сил надежнее, чем любое оружие.
— Я забил его до смерти, — бесцветным голосом сообщил психопат. — Это заняло некоторое время.
— Сейчас я прикончу тебя, — выдохнул Вильям.
— Неужели, да что ты говоришь? И как же?
Молодой человек закрыл глаза. Это конец. Теперь он надеялся только на одно: что этот тип сейчас казнит его. Пустит ему пулю в голову.
Убьет его.
Потому что ему действительно было очень больно. Умереть.
Только вот это совсем не то, чего хотел бы Рафаэль.
Он бы хотел, чтобы младший брат выжил.
Он бы хотел мести.
Взгляды Вильяма и Кристель встретились.
Она терпела страшные муки.
Связанная, как и он, с руками за спиной.
Как и он, сидящая на полу возле дивана.
Сандра только что связала их под присмотром мужа. Который смог наконец положить оружие на стол. Все под контролем. Он и впрямь лучший.
— Детка, пожалуйста, заткни рот этой полоумной.
Чтобы я больше не слышал ее надоедливых стонов. Меня это утомляет…
Сандра снова взяла рулон скотча и наклеила кусок Кристель на губы.
И теперь ждала, покачивая руками. Она упорно смотрела в пол, стараясь не встретиться взглядом с Вильямом.
— Сандра?"
"Она едва заметно вздрогнула и обернулась к мужу:
— Да?
— Ну и чего ты ждешь, чтобы подойти и поцеловать папочку?
Глава 29
12:30Время обеда.
Для сидящих в кухне за столом Патрика и Сандры, которые не перемолвились ни словом.
Кристель получила право на жгут, наспех наложенный ветеринаром, — намотанный вокруг ее раздробленной коленной чашечки белый бинт, теперь уже ставший красным.
У нее на лбу выступили капельки пота, глаза чудовищно запали от боли.
— Ты держишься? — шепотом спросил Вильям.
Чтобы успокоить его, она дважды моргнула, в ответ юноша послал ей улыбку, в которой сквозило отчаяние.
— Я знаю, что значит получить пулю… Я знаю, что это так больно, что хочется сдохнуть… Держись, обещаю тебе: я сделаю все, что смогу, чтобы вытащить нас отсюда.
На сей раз в глазах Кристель отразилось уныние: как в это можно поверить, хотя бы на мгновение?
Они, считавшие себя волками в овчарне, вдруг стали беззащитными ягнятами.
— Я вот размышляю, почему этот негодяй нас не прикончил… И если он не жандарм, то кто он, твою мать?
Вильям услышал какой-то звук и поднял голову: прямо перед ним стоял Патрик. Юноша сглотнул слюну.
