Услышать от нее подобное предложение сродни чуду.
— Глупости. — Провожу ладонью по лицу.
— Я все равно на заочное собиралась переводиться. — Лена смотрит с такой надеждой, будто это ей сейчас плохо, а не мне.
Безумно хочется ответить: «А давай!» — и разом нажить себе новые проблемы с переездом, новой школой и поиском жилья. Только вместо «А давай!» наружу из груди рвется смех.
— Лен, он считает себя бесплодным. — Зажимаю рот ладонью, чтобы не разбудить сына.
— Что?!
— Уверен в этом! Даже анализы сдавать не хочет.
Звучит как краткий пересказ дурацкого сна. Одного из многих, что снились мне в первый год после разрыва и заставляли заливать подушку слезами.
— А если он узнает?.. — Лена вновь смотрит на дверь детской комнаты. С тревогой.
— Еще у него есть жена! Красивая, статусная. И, если я хорошо сделаю свою работу... скоро будет ребенок. — До боли кусаю указательный палец.
Психика, похоже, так и не поняла, плакать мне или смеяться. Глаза вспыхивают, как от горы нарезанного лука. А хохот рвется все сильнее.
— Де-ла... — медленно, по слогам произносит подруга.
— И почему земля такая круглая? — Я ударяюсь затылком о стену.
Слезы проигрывают. Переносицу все еще ломит, но на губах играет улыбка.
— Он хотя бы не узнал тебя?
— Меня теперь сложно узнать... — Взглянув в зеркало, изучаю собственное лицо.
Высокие скулы, которые, как и нос, с возрастом заострились. Брови, которые благодаря качественному перманенту немного изменили форму, стали гуще и темнее. Впалые щеки...
После рождения Глеба от прежних щек вообще ничего не осталось.
Долгих два года на лице были лишь глаза и губы. Первые — вечно красные от недосыпа и зубрежки. Вторые — постоянно искусанные.
Прическа тоже изменилась. Светло-русая декретная коса отправилась в мусорное ведро накануне первого похода сына в детский сад. Вместе со стрижкой я изменила цвет на черный. А когда появились первые свободные деньги, исправила и уши.
Избавление от проклятой лопоухости стало настоящим праздником. Все мои однокурсники праздновали защиту дипломов, отрывались в лучшем ресторане города.
Кутили сутки напролет. А я, Лена, ее тетка, у которой я снимала комнату, и маленький Глеб чокались водой из пластиковых стаканчиков и смеялись так громко, что склочная соседка сверху вызвала полицию."
"— Но работать ты с ним как сейчас будешь? — Лена кладет голову мне на плечо и тоже смотрит в зеркало. — Вдруг западет? Как этот твой Кравцов.
— Молния не бьет два раза в одно дерево. Особенно если оно с громоотводом.
