И внезапно, будто вспомнив что-то еще, преображается: — Кстати, ты почему не сказала, что его жена — твоя клиентка? Если бы вчера новый донор не явился, я бы и не узнала.
Взгляд нашего главного лаборанта становится хищным, как у охотничьей собаки, которая уже взяла цель.
— Какой еще новый донор? — Меня захлестывает непонятная тревога.
— Красивый, — скупо отвечает Галина Михайловна. — Так ты почему не сказала?
— Это было особое распоряжение Кравцова. Он запретил распространяться.
Я не обязана ни перед кем отчитываться.
Сплетничать тоже не должна. Но один раз за свою гордость я уже поплатилась. Пару лет назад, после покупки Кравцовым клиники.
Не будь я такой принципиальной, заранее узнала бы и о его жене, и о блядских повадках. Галина Михайловна с самого начала готова была делиться этой информацией с каждым, кто предоставит в пользование уши.
— Ишь! Через босса пошли! Секретная какая эта Шаталова! — удовлетворенно крякает наша «служба разведки».
— Так что с донором? — До приема остается десять минут, поэтому я спешу.
— Откуда он взялся и почему знает о жене нового босса?
— Да кто этих мужиков поймет?! То они трясутся над генофондом, как Кощей над златом. То готовы сдавать в первой попавшейся клинике. Только возьмите! — Галина Михайловна машет рукой.
— Но этот, вы говорите, знал о Шаталовой? — Тревога набирает обороты.
Шаталовы уже выбрали донора. Их дело должно было стать одним из самых простых в моей практике. Без сюрпризов и долгого лечения.
— Да он просто спросил, здесь ли она наблюдается.
Еще и вид такой сделал, будто сам знает правду, а мой ответ ему так... проверка на бдительность.
Глава 15. Законная супруга
Женская солидарность заканчивается там, где начинается женская конкуренция.
Почти до самого приема я пытаюсь вытянуть из Галины Михайловны информацию о доноре. Задаю прямые вопросы, наводящие, чуть ли не пляшу перед ней. Но знания нашего лаборанта ограничиваются описанием внешности мужчины и количеством материала, который он сдал.
Ни первое, ни второе никак не относится к делу Шаталовых, потому в конце концов сдаюсь.
Галина Михайловна уходит от меня с вопросом: «Зачем Савойскому понадобилась такая таинственность?» А я спешу на прием, чтобы после его окончания лично перепроверить документы Шаталовых.
Через час оказывается, что в медицинской карточке Анастасии все по-прежнему. Тот же донор, те же сроки. Результаты анализов тоже прежние.
Это должно успокоить, только успокоиться не получается.
