Парочка кривых внизу живота. Они не настолько пугающие, как все это... — Указываю взглядом на фото.
— Шаталов! Подозреваю, он скорее сдох бы от жалости окружающих, чем от ранения. — Клим закатывает глаза и фыркает. — Нормальные люди после реабилитации уходят в отрыв и радуются жизни, а он подчищал все следы. Везде.
— Он... да. — Я запрещаю себе представлять, каким долгим и болезненным было восстановление. Мысленно говорю: «Стоп». И тут же задаю следующий вопрос: — А кто сделал снимки? Это ведь сразу после аварии, спасатели таким не занимаются.
— Это отчет об исполнении заказа, — сухо произносит Хаванский. — С виду авария. Никому не докажешь, что покушение на убийство. Только Шаталов же чокнутый, он нашел и исполнителей, и фото.
Наверное, нужно спросить, что с ними стало, но мне все равно. Чужая боль на фотографиях обжигает пальцы и скручивает нутро в тугой ком.
— И все это время Марк... Он был один?
Это новая степень «мне плохо». Долбаная суперигра с максимальными ставками. Утром была уверена, что хуже быть уже не может.
Какое «хуже» после правды, что меня не предавали, а спасали?! Однако вечер преподнес сюрприз. Жесткий. Мучительный. В картинках.
— А ты как думаешь?
После вопроса Клима я несколько минут памятником стою на месте. Больше не смотрю на фото, не жду никаких подсказок. Учусь дышать, будто делаю это впервые. Несмотря на боль, кажется, что получается. Что вот-вот, и можно уходить из этой комнаты. И лишь взгляд на другую сторону стола заставляет прилипнуть к полу.
— Что это за адреса? — Стряхнув пыль с верхнего листа, присматриваюсь к цифрам и словам.
Вроде бы ничего особенного, ксерокопия какого-то справочника. Только почему-то вверху указан адрес моей мамы."
"— То, в чем ты ошиблась. — Хаванский скрещивает руки на груди и смотрит на меня как на убогую.
— Марк искал... меня?..
— Я не знаю сколько. Этот ненормальный мало кому рассказывал, чем занимается. Не месяц и не два точно.
— Он искал меня рядом с мамой?
Я листаю страницы. На них чужие женские имена и незнакомые фамилии.
Но все города недалеко от родного дома, а даты регистрации и даты рождения почти точь-в-точь совпадают с датами моего переезда и рождения.
— Насколько я знаю, Марк просил следователя отправить тебя поближе к родне. Чтобы рядом был хоть кто-то близкий.
— И тот не сказал ему про Москву?
В голове не укладывается. Все эти годы я прекрасно понимала, откуда у следователя взялась гора налички, и свято верила, что он работает на Марка.
