И всё же, откуда он здесь?
В четверг, в Богом забытой забегаловке…
В месте, от которого раньше педанта Роберта Гризманна тянуло блевать…
А он ждет.
Стоит и дышит ей в спину.
Интересно, он подошел, потому что узнал ее или неведомо решил склеить подружку на вечер?
Полина сомневалась.
Если обернется, она встретится с прошлым… от которого пряталась четыре долгих года.
С прошлым, утонувшим в крепком алкоголе и беспорядочной связи, от которой до сих пор тошно и гадко. Нарочно с грязью себя смешала, чтобы Он, если бросится ее отыскать, не смог простить, не посмел дотронуться впредь, побрезговал…
С прошлым, которое не оставило ничего кроме ран в душе и сердце, ставшее пустой оболочкой, но сумевшее затянуться грубыми рваными шрамами…
С прошлым, забравшим у нее настоящее…
Три секунды сомнений…
Две…
Одна…
– Неужели это еще на ком-то работает? – повела плечом Полина и нарочито медленно крутанулась на высоком стуле.
– Привет, Роберт.
Нет, он ее не узнал…
Тогда, когда подошел…
Он узнал сейчас, когда вспыхнули его глаза стальным блеском.
А разве у Роба были серые глаза? Полина не помнила, какого цвета были глаза Роберта Гризманна. Вернее, даже не замечала…
Она была в плену других – серо-голубых, прозрачных, с синеватыми вкраплениями, обрамлённых темными густыми, но короткими ресницами. Этот контраст светлых волос и темных ресниц и бровей Полину всегда восхищал. Она считала это особенностью. Она вообще считала ЕГО особенным…
– П-Полина? – опешив, Роберт судорожно сглотнул имя и смутился.
Качнул головой, словно стряхивая наваждение.
Он не верил, что видит ее – Полину Воронцову или…
Или она уже не Воронцова?
Макеева?
Надо же, он помнил ее девичью фамилию…
А, может, за четыре года она снова вышла замуж и носит мужнюю? Чужую…
И она вновь чужая… такие не остаются одинокими…
Гризманн оглядел девушку вновь.
Полина по-прежнему сидела перед ним, забросив ногу на ногу и уперевшись локтем в край барной стойки.
Она – не видение… Она… Полина… настоящая и она рядом…
Роберт даже смог среди кабацкой вони, потного смрада, алкогольных выдыхаемых паров и сладких сиропов уловить тонкий, чувственный аромат девушки…"
"Гризманн разволновался и почувствовал, как перехватило гортань.
Провел рукой по затылку.
– Я, – краешком губ улыбнувшись, ответила девушка.
Наклонила голову и в ответ стала разглядывать Роберта Гризманна: статный привлекательный брюнет, черная однотонная рубашка с длинным рукавом. Роберт никогда их не подворачивал. Даже летом. Даже в жару.
