Но сейчас море казалось спокойным, и я, глядя на волны, чувствовала, как мое сердце наполнялось одновременно радостью и печалью.
Печалью – из-за того, что связь с драконицей так и не восстановилась, а радостью – потому что очередная страница моей жизни была перевернута.
Позади остался предавший меня Роред Гервальд, претендовавший на роль моего отца; гарем с Дженной, новой моей подругой, и таинственный Аль-Убари. И даже Надир аль-Амман, спасший меня от песчаной бури, а потом собиравшийся заполучить мое тело, решив, что у него есть все на меня права…
Он тоже остался позади.
Впрочем, именно эта «страница» переворачиваться так просто отказалась. Стоило драккарам выйти из залива (туман к этому времени рассеялся) и углубиться в Срединное Море, как мы увидели движущиеся в нашу сторону остарские корабли.
Кораблей было больше дюжины, и их паруса алели над лазоревой гладью моря.
– Может, и не за нами, – пожал плечами Торгейл, но все равно было решено ускориться.
Гребцы налегли на весла, а мы с Рейном и еще пара магов объединили наши усилия, раздувая парус.
Мне казалось, что мы буквально летели над волнами, а за нами следовал и второй драккар.
Только вот наши преследователи летели еще быстрее. И, как оказалось, в нашу сторону и по нашу душу.
– Оторвемся! – уверенно твердил штурман. – Рейн, мы намного быстрее! Уже скоро они выдохнутся, а мы – нет. Ведь с нами маги – ты, Эрик и Аньез, – и его голос прозвучал с уважением.
Но остарцы не собирались выдыхаться, хотя мы старались изо всех сил.
Расстояние постепенно сокращалось.
К тому же стало темнеть, и мы увидели, как нам подавали световые сигналы с флагмана остарцев.
Остановившись рядом, Рейн переводил мне с морского языка.
– Нас преследует флотилия Надира аль-Аммана. Они хотят, чтобы мы отдали им тебя, Аньез! За это они позволят нам беспрепятственно уйти из остарских вод, а еще и доплатят золотом. Столько, сколько ты весишь, – вот что он мне сказал.
А потом рассмеялся, словно это была отличная шутка, и остальные из команды его подхватили.
***
Центин. Центральная тюрьма Изиля"
"Магессе Агнес Финли все же удалось поправить волосы, несмотря на то что ее запястья были скованы браслетами из мегелита и еще кандала, чья цепь крепилась к полу как раз под столом, за который усадили преподавательницу.
Распрямившись, магесса с презрительным видом уставилась на молодого дознавателя, когда тот, войдя в допросную, устроился напротив нее.
