Вчера вечером я снова поставила сигнальные и защитные заклинания, потому что не собиралась рисковать.
И пусть силы меня оставили еще на башне, а Рейн донес меня до дома на руках, наказав немедленно ложиться спать и не вставать как минимум до полудня… Но стоило ему уйти, как я упрямо сползла с постели и все же обратилась к своей магии. Удостоверилась, что защита стоит как нужно, и только тогда вернулась в кровать.
Уснула почти сразу, хотя со стороны Длинного Дома по всем закоулкам города разносились громкие голоса.
Жители Скьорвина праздновали победу, да так громко, что иногда сквозь сон мне казалось, будто с гор сойдут последние ледники.
Но ледники так и не сошли, а некоторые горожане, судя по их голосам, до сих пор продолжали праздновать.
Наконец, я привела себя в порядок и вышла в просторную общую комнату.
На кухне хлопотала раскрасневшаяся и улыбающаяся Маиса – судя по ее виду, первая брачная ночь задалась, да и свадьба вышла на загляденье – вместе с победой над центинцами.
Маиса тотчас же принесла мне кружку горячего травяного чая с вересковым медом.
И пусть подруга перебралась жить в дом к Ринго, но она продолжала заботиться еще и о нас.
Оказалось, пришел Кассим.
– Значит, уже встала? – произнес он.
Кивнула.
– Все хорошо, – улыбаясь, сказала ему.
Наверное, Маиса заразила меня своим настроением. Да и мне, если честно, не на что было жаловаться.
Но тут я еще раз взглянула в мрачное лицо Кассима и улыбаться перестала. Внезапно поняла, что, несмотря на праздник за окнами, за время, пока я спала, что-то произошло, поэтому Кассим и явился к нам в дом.
Решил дождаться, пока я проснусь, чтобы сообщить мне о последних новостях.
Я кинула на него еще один быстрый взгляд, гадая, что это могло быть, но рассмотрела лишь залегшую тень усталости под черными глазами.
– Рано утром центинцы прислали письмо с извинениями, пообещав нам дары в знак примирения.
Я замерла.
– Дары – это хорошо, – сказала ему. – И в чем же подвох? Он ведь есть?
И не ошиблась.
Подвох был.
– С дарами прибывает их парламентер.
Я поставила чашку с чаем на стол. Ладони внезапно стали скользкими, и я побоялась разбить кружку.
– Значит, парламентер. И кто же он?
Кассим пожал плечами:
– Имени центинцы не назвали, но я думаю, что нам всем стоит быть осторожными. Они здесь по твою душу, Аньез, и не успокоятся, пока тебя не заполучат.
…Я никогда не обладала даром предчувствия. Не верила в знаки и не гадала на кофейной гуще.
