- Сыграть? – бубню я, а сердце сжимается в ужасе от того, на какой риск она пошла. Валоры еще меньше нашего баб ценят, хуже скотины к ним относятся. А Яра - баба, да еще и чужачка, не только заговорила, но села играть с каганчи? Как смогла? Это ж дух какой надо иметь! О его злобе и мстительности легенды ходят, одна страшнее другой. Мог такое устроить, что о смерти, как о милости, просили бы.
- В игру. С родины моей. Я потом скажу плотнику – еще сделает.
- А сама что ставила? – не хотел спрашивать, язык сам ляпнул.
- На желание играли. Мое было – пленников забрать.
- А его...? – выдавливаю я, отчего-то воздух в глотке застрял.
- А не сказал он. Замри! – она откидывает покрывало и чувствую я укол – да не куда-нибудь, а в мягкое место! Едва не взвиваюсь к потолку шатра. Это что за непотребство? Мало того, что голый я, так и еще она там что-то за спиной моей делает. Небось опять язвить решила или гадость какую сделать.
- Ты что творишь, зараза? – рычу я, чувствую ее ладонь на пояснице.
- Не дергайся, Гор.
Лекарство медленно вводить надо, иначе шишка будет, в седле не сможешь сидеть.
- Другого места не нашла? – взвыть хочется от унижения. Опять поманила и …!
- Прости пожалуйста, - говорит она, раскаиваясь, - уколы всегда сюда колют. Самая большая мышца тут, лекарство быстрее расходится по телу.
- А сказать нельзя было?!
- А ты бы согласился?
- Нет конечно!
- Вот и я о том. А без уколов ты не выжил бы. Слишком организм изранен. Все. Можешь на спину ложиться.
- Подумаешь! И не такое со мной бывало…
- Ну, конечно! Да только я это на самотек не пущу.
И кстати, - на ее губах появляется лукавая улыбка, - в моей стране «эта» часть мужского тела считается крайне привлекательной для женщин. Поэтому многие мужчины носят штаны в обтяжку.
- Как ты что ли? – окидываю ее раздраженным взглядом, надеясь начать препираться, чтобы скрыть смущение.
- Как я, - легко соглашается она, не поддаваясь на уловку, - чего красоту не подчеркнуть? Что ж, если тебе лучше – я пойду.
- Куда? – против воли вырывается.
- Отдохну. Устала. Полночи ты бредил и метался. Жар никак сбить не могла.
- А Хелиг где был? – спрашиваю, а сам удивление не могу скрыть: это она подле моей постели всю ночь сидела? Ухаживала и лечила? После всего того, что я, дурень, сделал. И стыдно мне, и радостно отчего-то.
- Выгнала я его, как он с ножом на тебя бросился. Думала – зарежет, а он тебе волосы обрезал. По какому-то странному обычаю, якобы для здоровья.
Рука невольно тянется к голове.
