Но как же так? Почему из всех мужчин именно он заставил голову кружиться, а грудь ныть, требуя ласки его губ? Так быть не должно, это неправильно. Черт, ну почему именно он, а? Я бессильно застонала.
Ладно, самокопанием займусь потом. Сейчас главное – болезного выходить. Когда вернулась и положила ладонь ему на лоб, он уже был не горячий, температура спала. Я промаялась еще немного, потом усталость начала брать свое. Стянула резинку с волос, устало помотала головой, кое-как их расправляя. За расческой в рюкзак лень было нырять, оставила их свободно лежать по плечам.
Чтобы не уснуть, присела на покрытый шкурами пол у низкой походной кровати. Положив голову на свою согнутую в локте руку, разглядывала лежащую рядом перевитую мускулами лапищу Беригора. Даже князю до него далеко, подумала я и предательски закрыла глаза, уверенная, что просто медленно моргаю.
Глава 17. (Беригор)
Медленно выплываю из тумана, белесого как молоко и густого – в двух шагах ни зги не видать. Я бы может и не проснулся, но во рту саднило так, словно сто лет по пустыне шастал.
С усилием продираю глаза захворенные, будто в них песка насыпали. Руками по привычке шарить начинаю, меч нащупываю. А вместо этого что-то шелковое нахожу. Поворачиваю башку и немею: копна волос это у меня под пальцами. Да не абы чьих – ее это волосы. Ни с кем не перепутать эти темные пряди с золотыми бликами. И сама она рядом, прикорнула у моей постели, уронив голову на скрещенные руки. Может сплю и опять сон дивный вижу? Не удерживаюсь – осторожно пропускаю пряди меж пальцев, чистый шелк, нежно льнут к пальцам, словно ласки просят.
Да как же она оказалась тут? Последнее, что помню – сеча была с валорами. В засаду мы попали у самой дальней крепостенки. Много их было, и перли как звери. Рубил я, рубил, пока в глазах свет не померк. И вот – в шатре лежу, а сама воительница у постели моей сидит, как простая девка-челядинка. Али помер я и там сейчас, где сокровенные желания сбываются? Начинаю осматриваться и слышу тихое:
- Хозяин. - глядь, а это Хелиг мой старый.
Он как тут? Значит точно я не помер, этот проныра в свиток моих желаний точно не входит. - Хвала богам, ты в себя пришел. Смогла госпожа тебя к жизни вернуть!
- Воды, – приподнимаюсь и выпиваю едва не полкувшина, так пить охота. Пытаюсь встать осторожно, чтоб ее не потревожить, но вздрагивает и открывает глаза свои колдовские. Теплые, еще подернутые дымкой сна. Любуюсь. Смотрю и немею от нежности.
- Привет, - еще полусонная улыбается мне.
