Не первое это покушение на Яру, могут от отчаяния всей кучей полезть.
- Не первое? – хмурится Горыныч.
- Враг у нее есть, лютый. И подозреваю, что он в княжьем тереме обосновался.
- Дела… Да ты, воевода, разберешься. Пошел я. Сейчас мы этих душегубов сюды притащим.
Осмотр пятерых убитых не дал ничего. Окромя того, что готовились они, эвон – в кольчугах все, да при хорошем оружии. Но едва на шестого глянул – обмер. Это же Громобой! Тот олух, которого я из дружины попер после того, как Яра его башкой в грязь макнула.
Да перед этим морду ему изрядно начистил, когда прознал за что она его. Ребенка беззащитного едва не покалечил – хуже зверя лютого. Только почему Громобой ей, а не мне, решил отомстить за унижение? И княжьего гнева не побоялся? На гостью самого Велеслава посмел руку поднять. Эх, собаке - собачья смерть.
Вспоминаю, что забрал, да не глянул, кошель его поясный. Достаю из кармана, что-то в тряпицу свернутое. Разворачиваю, а там… Сначала от изумления, потом от гнева у меня едва глаза не лопаются.
- Горыныч, - рычу, - ты друже, тоже здесь, у дверей постой. Никому более ее жизнь не доверю.
- А тебе-то пошто ее жизнь?
- Жена она моя, будущая. Да токмо пока не знает об этом.
Глава 23.
Злой, как медведь средь зимы разбуженный, топаю в личные хоромы князя. И вид у меня видать до того лютый, что даже стража у дверей остановить не решилась. Никто бы меня сейчас не остановил. В горнице светло, как днем: свечи да столы с яствами, пировал отчего-то князь Миргородский.
Он пировал, а Яра…"
"Не останавливаюсь, в опочивальню захожу, а там – вольготно раскинувшись, спит Велеслав, обессиленный. Да еще и девка какая-то рядом. Первая она проснулась, увидала меня и как ветром ее сдуло, в одном исподнем.
- Княже, вставай, дело у нас срочное! – гаркаю. Не до церемоний мне. Крови хочу!
Велеслав приподнимает темноволосую голову, сонно смотрит на меня, злого и окровавленного.
- Гор? Случилось чего?
- Случилось, друже. Что мы всей толпой бездельников не смогли ее защитить.
- Кого?
- Яру! – реву я. - Ее кровь на мне!
- Яра? Боги пресветлые! Жива она? – Велеслав вскакивает с кровати начинает лихорадочно одеваться.
- Жива. Чудом осталась. Шестеро на нее напали, возле терема твоего.
- Что?? – тут уже взревел князь. Для него сие хуже пощечины.
- Тела их я к себе во двор перевез. Ранили ее сильно, чудом я успел. А знаешь, что самое лепое, княже? Вон что у убийцы было, - достаю тряпицу и бросаю князю.
