И даже Хелиг выстриг меня, как она сказала. Диво как ладно вышло. Эх…, нет ее рядом, а все одно – везде она! И в мыслях, и в сердце. Понял, что самому себе врать не след: нужна она мне. Пуще жизни самой. Да только как к ней теперь подступиться?
Из-за угла наблюдал, словно тать, как Яра с Драгомиром мимо проходили. Статные, красивые, на руку его она опиралась. Даже наручи ее драгоценные разглядел и нитки окатного жемчуга в ушках. Мягко постукивают при каждом ее шаге. Наверняка подарки от кого-то.
И приняла ведь! А ежели я принесу чего – в оконце выбросит, и не посмотрит даже. Может как орехи, тайком принесть? Али служанку ее подговорить? Чувствую себя, словно медведь в лавке горшечника: как ни повернись – все одно коряво выходит. Не умею я речей красивых плести, а как с Ярой говорить – так тем более. Немею как юнец или несу околесицу полную.
Стоял, злился на себя. Так тошно на душе стало, даже уйти думал, хоть князь и для меня пир закатил. Развернулся, а тут, как назло, сам Велеслав идет с матушкой и сестрами.
Они с Дивляной точно княжьей породы, а сестры – ну совсем невзрачные, хоть и одеты богато, в зеленое с синим. Глаза в пол опустили, хихикают. Старшая, вон даже заалела как маков цвет, косу теребит, ресницами хлопает. Во дворе не краснела, когда беседы с нами, до пояса одетыми, вела. Да только там брата и матушки рядом не было, оттого видать, осмелела. Надо Дивляне за ней особо приглядывать, а то, как бы беды не случилось.
Вот уж когда головы полетят. Ну, да не моего ума это дело - воспитанием княжон заниматься.
Приметив меня, князь кивнул приветственно и повелел за ним идти. Я не перечил, встал с конца. Средняя смутилась, шагнула сразу за матерью и братом, а старшая все же побойчее, рядом со мной оказалась, улыбаясь да косой пшеничной поигрывая. Что мне та коса! Мне бы каштановые пряди так искусно сплетенные вкруг головы, словно вьюны по скале, увидеть да притронуться…
Захожу в трапезную, первым делом на нее смотрю, а к ней Драгомир склонился, шепчет что-то и серьгу жемчужную невзначай поправляет.
Взъярился я, зыркнул злобно и глаза отвел. И откуда тебя принесла нелегкая на мою голову! Жил – не тужил, горя не знал.
Рядом со мной за столом вновь Чаяна оказалась. Лепечет что-то, хвалит меня вроде, беседой пытается увлечь, а мне ее слушать и не хочется вовсе. Отвечаю невпопад, другой моя голова занята.
