Я смотрел на нее пристально где-то секунду, она смутилась и приподняла бровь, как бы говоря: «На что ты уставился, чудак».
Заводи машину, давай. Заводи чертову машину.
Я отвел взгляд и повернул ключ зажигания, загрохотала выхлопная труба, и мы двинулись в сторону моего дома. Весь путь я каждые несколько секунд смотрел на нее украдкой.
Но, похоже, у нее не было той же проблемы, что и у меня, – она все время смотрела в окно.
– Итак… – начал я. – Это, конечно, как-то глупо – просить тебя рассказать мне все о себе… так что давай сыграем в игру.
– Игра, – медленно повторила она, наконец уделив мне то внимание, которое я хотел.
Я остановился на красный сигнал светофора и повернулся к ней.
– Игры – это мое все, если ты еще не поняла.
В ее глазах сверкнуло веселье, и я мысленно дал себе пять.
Потому что мне нравилось вознаграждать себя за успехи.
Улыбка на лице этой девушки определенно была синонимом успеха.
– Ладно, какие правила? – уточнила она.
Биииииииип."
"Я выругался и смущенно махнул рукой водителю машины позади нас, хотя, как мне кажется, водители Лос-Анджелеса должны меньше обращать внимание на такие вещи, как задержка на светофоре.
Кто знает, как долго будет гореть зеленый свет.
– Ты должна рассказать мне пять правд о себе. И одну ложь…
– А потом нужно угадать? – подхватила она.
Я изобразил шок.
– Нет. Мы оставим эту ложь при себе навсегда.
Она снова хихикнула… и вновь коснулась губ, словно не могла поверить, что позволила такому звуку вырваться наружу.
– Ладно, я в деле.
– Вот это моя девочка.
Ее лицо покраснело, и она заерзала на сиденье.
– Из-за чего ты покраснела? – спросил я, желая услышать, что ей нравится, когда ее называют «моя девочка». Я положил руку на ее сиденье и провел пальцами по коже.
Она вздрогнула и бросила на меня взгляд.
– Это что-то из моих пяти правд и одной лжи?
Я был поглощен тем, насколько чертовски идеально ощущалась ее кожа под моими пальцами, и мне потребовалась секунда, чтобы ответить.
– Нет.
Я выслушаю их позже, – сказал я, неохотно глядя на дорогу. Смерть в автокатастрофе меня не устраивала. Смерть от удушения бедрами была единственным вариантом смерти, на который я готов был согласиться.
– Ладно, выкладывай пять правд и одну ложь.
Она усмехнулась.
– Это была твоя идея. Я не буду первой.
– Фууууу, – протянул я, поворачивая налево. – Я родился и вырос в Теннесси, и скучаю по нему каждый день. Надеюсь, в следующем году меня возьмут в «Даллас».
