Ее подлую душонку если только дьяволу предлагать, чтобы тому несладко пришлось!
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Янур, поставив поднос на кровать.
— Шевелиться не могу, — прошептала женщина. — Защемило так, что и не вздохнуть! Отлежала уж все за ночь, пролежней бы не образовалось!
— И не вставали ни разу, выходит? — уточнила я, подойдя к туалетному столику.
— Да какое там встать! — снова театрально заохала. — Лежу с трудом!
— Чудеса какие, Соломеюшка, — я усмехнулась.
— Да где же чудеса-то?
— Вы сама — чудо чудное, — прищурилась, разглядывая ее.
— Если вы шевельнуться не можете, не то, что встать, то откуда же локоны свежие у вас на голове взялись, а?
А еще и нарумянилась минуту назад, видно же, с пудрой еще переборщила — вон, она осыпается уже. И губы намазала. К приходу Янура готовилась, ясно же.
— Так это вчерашние еще локоны, — нашлась тетка демонят.
— Да? Когда я вас дубасила вчера — как вы утверждаете, что-то не заметила на вас парадной прически!
Я подошла к туалетному столику, который ломился от всяких банок-склянок.
— Да и почему же тогда они такие горяченные, будто только-только их кто-то в камине накалил? — я прикоснулась к щипцам, на которые эта коза только что накручивала свои жиденькие волосенки — две волосины в пять рядов, как говорила моя мачеха.
— Да, горячие, — кивнул Янур, прикоснувшись к щипцам. — Странно…
Ага, нахмурился, доверчивый мой, задумался! Прокололась ты, престарелая охотница за красавчиками-демонами!
— Так это Сара мне помогла, — Соломея сверкнула недобрым взглядом.
Ей явно хочется меня придушить, вон, как одеяло стиснула, даже косточки на пальцах побелели!
— Наша Сара тоже чудо! — расхохоталась я. — Она с час назад корову увела на выпас, еще не вернулась. Или, может, это старик Тит вам причесон навел всем барышням на зависть?
— Ой, что-то сердце закололо, — пошла на хитрость наглая баба, схватившись за грудь, которая и так вываливалась из ее пеньюара с таким декольте, что через него труда не составило бы и лобок почесать!
Сердце у нее, как же! У таких бабенок бессердечных нету его, конструкцией не предусмотрено.
Ни сердца, ни совести. Наверное, легко ей жить на свете, ничего не мешает. А сейчас максимум, что тетка демонят заслуживает, так это пинка под зад — вследствие диагноза «острое воспаление хитрозадости»!
— Знаю, чем помочь, — я подошла к ней, — давайте белье постельное поменяем.
— Зачем? — уставилась на меня, позабыв про спектакль с сердечным приступом.
— Ну, как же? — понизила голос.
