— Громкий какой! Иди лучше к окнам Соломеи ори, — я поморщилась и вошла в курятник.
Когда глаза привыкли к полутьме, подошла к длинному ряду несушек, сидящих на укрытых соломой насестах.
— Яйца под ними, — сообщил Шушик.
— Прошу прощения, — пробормотала я и сунула руку под курицу.
— Ку-ку-дах?! — всполошилась бедняжка, захлопав глазками.
— Раскудахталась! — возмутилась я. — Лучше скажи, яйцо где?
— Ку-ку, — отозвалась нахалка.
— И без тебя вижу, что яйцо ку-ку, — отметила я. — Лентяйка!
Она покосилась на меня, но ответом не удостоила, лишь поудобнее устроилась и, когда глаза подернулись пленкой, вернулась к просмотру снов, где была, должно быть, роковой Жар-птицей, сводящей петухов с ума.
А я подошла к следующей несушке. Все повторилось. Неужели леди Редроуз ждет оглушительное фиаско еще на старте?
Вздохнув, сунула руку под попу очередной курицы.
— Ага! — подскочила, когда пальцы наткнулись на что-то твердое и горячее. — Шушик, есть! — обрадовалась так, будто сама его снесла.
— Яйцо! — вытащила яичко из-под недовольной курицы. — Умница пернатая! — непременно поцеловала бы ее, если бы она не хвостом была повернута. — Кормилица наша!
Дальше пошло быстрее и вскоре лукошко наполнилось яйцами.
А следом и кухня наполнилась шкворчанием яичницы.
— Пахнет хорошо, — сказал Янур, подойдя к плите, которую я растапливала около получаса, разве что танец с бубнами около нее не станцевав, чтобы все заработало, как надо.
— Ты тут чего делаешь? — осведомилась я, с подозрением на него глядя.
— Что, думал, бесполезная избалованная девица не справится? Проверить решил?
— Просто ушел, не позавтракав, вот и решил вернуться, — усмехнулся демон. — Ну, накормишь?
— Садись за стол, — кивнула с важным видом, с трудом сдерживая улыбку.
На кухню, зевая и почесывая пузо, вошел Том. Следом за ним семенила Пружинка.
— Доброе утро! — ее звонкий голосок заставил меня улыбнуться.
— Доброе, солнышко, — отозвалась я, сражаясь с яичницей, которая никак не хотела перепрыгивать на тарелку.
— Садись кушать.
— Тебя в хлеву воспитывали, свинтус? — укорил отец, когда сын шлепнулся на стул.
— А, доброе утро! — Том снова зевнул во весь рот.
— Челюсть вывихнешь, — хихикнула я, поставив тарелку перед Януром, а потом по тарелочке перед детьми.
— Да? — он с опаской заморгал. — И чего тогда делать?
— Ехать к доктору.
— Неее, мне прошлого раза хватило! — замотал головой.
