— Да у вас, у женского полу, разве поймешь? — вздохнул с тоской. — Без бутылки не разберешься, как Титькус говорит.
— А ты хотел, чтобы тебе сразу все на блюдечке преподнесли? — я усмехнулась и сорвала по пути травинку. — Ну, если попроще, то путь ты выбрал правильный — с цветами. Но — вызнай, какие у нее любимые, те и подари. Пусть тайком, ладно уж, коли ты такой стеснительный. На окошко положи вечером, только братьям ее не попадись.
— Спасибо, миледи! — просиял демоненок. — Так и сделаю!
— Ты бы набрался храбрости, оделся прилично и пришел бы к ее батюшке.
— З-зачем? — вытаращил глазищи.
— Руку и сердце его дочери попросить, конечно же! — с серьезным выражением лица заявила я, а потом расхохоталась. — Шучу, глупыш! Просто попроси разрешения дружить с Дженни.
— Неее, — Том махнул рукой, тяжело вздохнув. — Он меня поганой метлой погонит со двора! И до самого дома гнать будет! Заодно и папке нажалуется еще!
— С чего ты взял?
— Так ведь они зажиточные, миледи, — мальчик пнул камешек. — А про нас он говорит, что мы нищеброды.
— Не обращай внимания на сплетни, ладно?
— Это не сплетни, — он посмотрел на меня. — Ты же видела, отец сам пашет, в кузне тоже все сам. Плохо все у нас. Мама, пока жива была, наследство каждый месяц получала, то есть, частями его ей выплачивали. На него она и содержала приют для фамильяров. А после ее смерти дед подсуетился и нам эти выплаты перекрыли. Теперь еле-еле концы с концами сводим.
Вот, значит, как.
— Но папа никогда приют не закроет, мама ведь в него всю душу вложила.
Это все, что у него от нее осталось.
— Не все, — я взлохматила его волосы. — Вы еще у него остались, общие дети, в которых ваша мама продолжает жить!
Я вздрогнула, услышав всхлипы. Посмотрела по сторонам.
— А Пружинка где, Том?
— Вон, ревет! — он ткнул пальцем на обочину, на которой сидела девочка, размазывая слезы по чумазому личику.
— Ну, ты чего? — я села рядом. — Не плачь, зайка!
— Эт-то я, — прошептала она сквозь всхлипы. — Я в-винотаааа! Ч-что мама ум-мерлаааа!
— Ни в чем ты не виновата! — прижала вздрагивающее тельце к себе.
Какая же она худенькая, надо откармливать срочно!
— Успокойся, золотко, — сама заревела за ней следом. — Ну, маленькая, не плачь.
— Скоро потонем, — Том отвел взгляд, но у самого тоже предательски задрожал подбородок.
— Иди уже сюда, — я притянула его к себе и крепко обняла.
Поревели вместе, успокоились. Уф, мне это тоже было нужно, много переживательного накопилось в последнее время.
