— Ты себя вообще слышишь? — одной рукой отшвырнув таз вместе с табуретом в сторону, рывком прижал меня к себе. — Кто тебе дал право так со мной разговаривать, женщина?!
— Священник! — прорычала в ответ. — Когда объявил нас мужем и женой!
— У тебя странные представления о браке, — внимательно вглядываясь в мое лицо, процедил мужчина.
— У тебя будто лучше!
— Твой ротик хоть когда-нибудь закрывается? — глаза демона опустились на мои губы, и я почувствовала, как их ощутимо покалывает.
— Я научилась защищаться, жизнь заставила, так что не думай, что буду молчать, когда на меня нападают!
— То есть, ты сегодня опустошила мой винный погреб, приказав подать лучшие вина этим бездельникам, которым хотела пустить пыль в глаза, — Янур усмехнулся, — а виноват я? Ты хоть представляешь, сколько стоило твое чаепитие?
— Не приказывала я подавать лучшие вина! — вскинулась тут же и осеклась, все поняв.
Соломея! Вот гадина, это ведь ее рук дело! Тщательно продуманный план: пригласила соседей, под шумок велела Саре подать самые дорогие вина, а сама побежала жаловаться Януру! Гениально! Мне теперь никогда ему не доказать, что я просто угодила в ловушку этой паучихи!
— Лола, уясни простой факт, будь любезна, — муж снова перевел взгляд на мои глаза.
— Я не купаюсь в деньгах, как твой отец. Мне приходится много и тяжело работать, чтобы обеспечивать близким достойную жизнь и держать поместье на плаву.
— Прости, я не знала, — прошептала в ответ.
— Теперь знаешь.
— Отпусти уже, — попыталась выбраться из стальной хватки, но ничего не вышло.
— Янур, пусти!
Уперлась в его грудь — как раз в тот момент, когда он убрал руки. В итоге отлетела в сторону, ударилась поясницей о комод, да еще и что-то с него уронила.
Звук разбитого стекла смычком прошелся по натянутым струнам нервов. Портрет, поняла, посмотрев на пол. Присела и подняла овальную картинку, выпавшую из крепления рамки. С нее на меня с улыбкой глянула миловидная шатенка. Я сразу поняла кто это, когда увидела роскошные локоны — в точности такие же, как у Пружинки.
А следом порезала палец об осколок, оставшийся торчать в рамке."
"— Лола, — Янур присел рядом. — Ты не жена, а ходячее бедствие!
— Ты прав, — мне вдруг захотелось расплакаться, как в детстве, когда получала нагоняй от отца за то, в чем не была виновата — но мачеха говорила ему иное, и он ей верил, всегда.
Капельки крови закапали на осколки.
— Глубокий порез, — демон достал платок и замотал пострадавший палец.
