Потом, спохватившись, щедро плеснула воды на спину демону, который довольно зафыркал, как конь, купающийся в реке.
Аромат мыла перебил его естественный запах, и я об этом даже пожалела. Но, разумеется, не призналась бы в своих постыдных тайнах даже под пытками!
Любопытно, а раньше кто ему мыться помогал? Мысль заползла в разум не менее наглой, чем Соломея, змеей. Заскользила по извилинам, охваченным ревностью. Я сжала ручку кувшина, представив, как тетка демонят поливала его, почти голого, и…
— Лола, ау! — мужской голос заставил вздрогнуть.
— Что? — посмотрела на демона, который вытирался.
— Я задал вопрос. Ты слышала?
— Нет, — пробурчала, борясь с сильным желанием стукнуть его кувшином.
Развратное копытное!
— Чем заняты твои мысли?
— Тебя это не касается, — не особенно любезно ответила, все еще злясь на него из-за Соломеи.
— Поспорил бы, — хмыкнул демон, одним движением нырнув в чистую рубаху. — Вдруг в твоей головке вновь зреют коварные планы, как меня разорить.
— Ч-что?
— Разве не так? — он закатал рукава, как обычный крестьянин.
Но, как ни странно, даже это ему шло — босоногий, в простой рубашке из грубого сукна, в домашних брюках он выглядел так…
Почему я вообще об этом думаю?!
— Не понимаю тебя, — пожала плечами.
Еще меньше понимаю себя.
— С чего вообще в твоей голове появилась такая мысль, Янур? О каком разорении идет речь?
— Лола, ты хоть примерно представляешь, сколько стоил тот «прием» для соседей, который ты закатила сегодня? — муж посерьезнел.
— Я его не закатывала, — ощетинилась, перейдя в оборону. — Они сами пришли. Или их всех созвала Соломея, что более вероятно.
— И зачем ей это?
— Чтобы напакостить мне.
— Переоцениваешь собственную значимость, — сухо обронил мужчина, усмехнувшись.
Даже так? Ты ее еще и защищать будешь?!
— Что ты, — язвительно ответила, вернув ему усмешку. — Я же всего лишь избалованная девица, которую надо потерпеть до дня Урожая, — напомнила ему те слова, которые подслушала утром.
— Никаких иллюзий.
— Я не буду извиняться, не рассчитывай, — жестко прозвучало в ответ. — Но рад, что ты знаешь свое место. Жаль только, что несмотря на это, творишь черт знает, что и суешь нос туда, куда не просят.
— А этот черт знает, что он оборзел?! — прошипела, шагнув к нему. — Я тебе не жена, копытный, забыл? У нас договор! До дня Урожая, а потом каждый пойдет своим путем!
— Я оборзел?! — серые глаза полыхнули огнем.
