* * *Она привела меня в небольшой ресторанчик, где столики стояли под деревьями, между которыми вьюнок сплел естественный шатер. Мы заказали пирожные и разговорились. По всему чувствовалось, что Дарла — порядочная, умная, работящая. И красивая. Полагаю, именно последнее и сыграло свою роль.
— Она обвинила меня в краже тарелок из фамильного сервиза госпожи Алисии. — На щеках девушки разгорелись пунцовые пятна стыда. — Да я никогда и горбушки черствой не взяла, и не подумала бы чужие вещи присваивать! Но господин Редроуз после смерти жены не в себе был, все думали — умом тронется.
Дарла глубоко вздохнула.
— Соломея привела его в мою комнату, матрас приподняла, а под ним тарелки эти лежат! — она сжала кулаки. — Я-то поняла, что эта змея сама их туда подложила, а господин Редроуз поверил. Так мне обидно было, больно, ведь служила им с супругой верой и правдой, а меня на улицу, как воровку, с позором! Стыд-то какой!
По щекам девушки потекли слезы.
— Простите, — промокнула их платочком.
— До сих пор не могу спокойно вспоминать! А как доказать, что не воровка я, и не знаю. В ногах у него валялась, здоровьем матушки клялась, не поверил! Как заколдовала его Соломея! Ее слушает, как телок, кивает, всему верит.
Вот-вот, знакомые слова!
— Он ведь не был таким! — Дарла вгляделась в мое лицо. — У них что-то с госпожой Алисией неладно было, они в разных спальнях спали в последнее время, она часто уезжала кататься на лошади, пока не забеременела. Но это дела между мужем и женой, там третий не лезь, всякое бывает.
Тоже верно."
"— Но вот что я вам скажу — черная кошка между ними пробежала настоящая, когда Соломея явилась. До того ссорились, мирились. А как она появилась, стали друг от друга отдаляться. А потом беременность, здоровье у госпожи пошатнулось сильно. Она как привидение стала, бледная, будто перепуганная. Соломея говорила, она смерть свою чует. Прямо в лицо сестре это говорила. Та рыдала, я ее еле успокоить могла.
Дарла даже не заметила, как перед нами поставили тарелочки с пирожными, все продолжала и продолжала говорить, будто душу изливала от того, что долго в ней копилось.
— И отвары еще эти, которые Соломея варила и заставляла госпожу Алисию пить. Я уж в окно их выливала тайком, ведь она потом всю ночь после чаев этих стонала, вертелась, живот болел у нее сильно, кровило по-женски. Бедняжка до утра не спала, сидела на кровати и все в дневничок свой что-то строчила.
Мое сердце сжалось.
