Светлана ощутила острое желание немедленно посмотреться в зеркало. Кожа на лице и впрямь горела.
– Что мне сказали, то я и передала! – страдальчески взвизгнула она, не выдержав.
– Кто сказал? – хором рявкнули Бабкин с Илюшиным.
Света захныкала. Ей действительно стало страшно и тошно, потому что пока она молчала, можно было притвориться, будто ничего и не произошло, а сделанное вслух признание безжалостным лучом высвечивало и ее, Игнатову, в полный рост, и подлый ее поступок.
– Алевтина, – выдохнула она. – Я не виновата! Она мне заплатила!
И обелив себя таким нехитрым признанием со всех сторон, заревела уже в полный голос.
Бабкин с Илюшиным переглянулись. Они выяснили еще не все, а на эти рыдания грозил сбежаться весь рынок.
– Скажи, что ты ей голову свернешь, если она не замолчит, – попросил Макар.
– Почему я? – удивился Бабкин.
– Ты страшный.
– А ты, конечно, цыпленок Цып! Это ты ее довел вообще-то.
– А что оставалось делать, когда она едва пятьсот рублей из меня не вытянула?
– Пожалел для девушки пяти сотен.
Жлоб московский!
– Ты видел, почем у нее яблоки? Кто из нас после этого жлоб?
– Да, цена малость задрана, – согласился Сергей.
– Малость? На Дорогомиловском тот же сорт вдвое дешевле.
– У нее существование тяжелое, ей выживать надо!
– Поверь, ей будет легче выжить со свернутой башкой.
Оба повернулись к Игнатовой, будто прикидывая, насколько Макар прав.
Света перестала рыдать и ошеломленно прислушивалась к их диалогу.
– Ы-ы-ы, – неуверенно сказала она в повисшем молчании.
Из-за угла гавкнула дворняга.
– Не «ыыы», а во всех подробностях, пожалуйста, – попросил Илюшин, снова превращаясь в того любезного молодого человека, которого Света узрела двадцать минут назад. – Не злоупотребляйте этой лаконичной выразительностью.
Бабкин отогнал голубей, подтащил ящик и галантным жестом предложил Свете присесть. Сам устроился рядом на корточках, а Илюшина проигнорировал: кому нужен ящик, тот сам его притаскивает.
Света на всякий случай жалобно шмыгнула носом, но ясно было, что момент для нытья безнадежно упущен.
– Пришла ко мне она… – обреченно начала она.
– Жена Григория? – перебил Макар.
– Ну да. И говорит…
Тут Света задумалась. Алевтина так хитро построила разговор, что смысл каждой фразы был весьма расплывчат, но при этом содержание всей беседы не вызывало никаких сомнений.
– Ну, что говорит-то? – поторопил ее Бабкин.
– Ничего не говорит! – огрызнулась Света. – Бабла предлагает!
– Просто так? – усомнился Илюшин.
