Он сам на этом месте хотел строить и потом доход получать, а оказалось, что договор с турками мэр уже заключил. Усанов пообещал стройку остановить и до конца лета еще несколько акций провести для Олега, а тот, в свою очередь, сказал, что поможет с киношниками. Ну вот, так и сговорились…
– Для кого Юрцев все это делает? Кто будет новым мэром?
Заваруев не ответил. Он тяжело дышал, язык у него ворочался с трудом, губы и ногти на руках стали синюшными.
– Ладно, это неважно… Зачем компьютер украли? Хотели, чтобы мы уехали?
– И это тоже… Посмотреть хотели, что она там написала.
Узнали, что она материалы о пожаре брала. В материалах нет ничего, сто раз проверяли, но кто-то шепнул, что вроде она ушлая очень, Образцова эта. Вдруг чего увидела, что другие проглядели…
– Кто ее отравил?
– Хозяин.
– Чей хозяин? Твой? Олег, что ли?
– Нет, твой. Вишняков Григорий Филиппович. Он после Усанова второе лицо в этой шайке маразматиков…
Дальше я не слышал. В голове помутилось, я отключился и упал с табуретки на пол.
Очнулся от удара и с трудом поднял голову. Перед глазами разбегались разноцветные круги, взгляд никак не фокусировался на Заваруеве. Он чувствовал себя явно лучше, чем я, потому что был моложе и крепче, но у меня было одно преимущество – масса. Я был выше и крупнее. Поэтому я был уверен, что хоть мне и плохо, но продержусь я дольше. Просто я очень устал…
– Чего ты еще хочешь? – Заваруев уже хрипел. – Я все рассказал. Отпусти меня…
– Нет еще. Рано. Вернигору убили?
– Нет, он сам… Хотели, это правда.
Но не успели. Пришли к нему, а он лежит на диване, мертвый уже.
– За что его? Чем он им помешал?
– Он догадывался. Актрисе кассету дал, наверное, хотел, чтобы она в Москве показала. Но она все равно в списке была, поэтому за ней следили, момент выбирали… Вот и узнали, что она к Вернигоре ходила. Испугались…
– Как можно сделать, чтобы до конца фестиваля никого больше не трогали? Кому твой брат доверяет?
– Мне… Больше никому.
– Сможешь выкрутиться, если я тебя отпущу?
– Не знаю… Мне плохо…
– Терпи.
Значит, так. Игоря Литвака и всех остальных мы увезли, потому что у Игоря заболел сын. Запомнил?
– Да…
– Ты ничего не мог поделать, нас было четверо. Никто ни о чем не догадывается. Никто тебя ни о чем не спрашивал, и ты мне ничего не рассказывал. Приехали, через пятнадцать минут уехали, и все. Запомнил?
– Да… Пожалуйста… Я больше не могу, мне плохо…
– Лисицына и Яковчика не трогать. Дать нам спокойно уехать. Актеров оставить в покое.