Я зашел в этот заброшенный дом, чтобы переждать непогоду, и увидел его, забывшего, что надо исчезнуть…"
"В кустах за моей спиной раздался треск, послышалось тяжелое дыхание и шум борьбы. Через несколько секунд перед нами стоял Юра Мазаев, а рядом с ним – тот самый мускулистый бугай Леха, предводитель пацанов, которых я видел сегодня на набережной. Чего-то в этом роде я и ожидал. Юра крепко держал Леху за волосы.
– Подсматриваешь, значит? – угрожающе спросил я.
Мускулистый юнец сопел, но хранил гордое молчание.
– Или подслушиваешь? – уточнил Мазаев.
Леха по-прежнему молчал, набычившись и глядя куда-то в сторону.
– Какого рожна ты за мной таскаешься? Кто тебя послал?
– Никто, – буркнул он. – Я здесь гуляю. Не запрещено.
Руки у меня чесались вмазать ему как следует и вытрясти из его гнилой башки мозги вместе с интересующими меня сведениями. Но я понимал, что делать этого нельзя. Может, этому Лехе и не пятнадцать лет, как Толику Гущину, но уж точно меньше восемнадцати.
И если я сейчас дам себе волю, то завтра на Первомайскую улицу приедет белая машина с голубой полосой, и меня обвинят в нанесении телесных повреждений несовершеннолетнему Алексею Тютькину, или Пупкину, или как там его фамилия. То-то радости будет: подполковник милиции избил малолетку! Ай, как некрасиво. Уголовное дело возбудят сей же момент, а меня – в камеру. Конечно, злой дядька-подполковник может сказать, мол, не знал он, что Леха несовершеннолетний, на нем же не написано, а мускулы-то вон какие, прямо Шварценеггер в молодые годы, да и росточком его природа не обделила, а в темноте лица не видно.
Но умный Леха тут же в ответ заявит следователю, что нехороший драчун-милиционер видел его при дневном свете на набережной, и тому есть не меньше десятка свидетелей, так что обманываться насчет возраста потерпевшего обвиняемый никак не мог. Интересно, мальчишку проинструктировали на этот счет или нет?
– Будешь молчать – буду бить, – лаконично предупредил я.
– А бью я больно.
– Малолетку избить – много ума не надо, – пробурчал Леха уже более уверенно.
Так и есть, его проинструктировали. Теперь в случае чего он заявит, что предупредил меня о своем возрасте. Вот сукин сын! И кто же это им так лихо управляет?
– Ну да, а на побегушках быть у твоего инвалида – нужен гигантский интеллект, – брякнул я наугад. – Кто нас фотографировал? Ты?
– Не знаю я ничего. Отпустите, – заныл Леха.