Март дёрнул плечом.
— Не в прямом смысле. Бросил заряженные кольца в спальне, а служанка коснулась.
Магически заряженные артефакты всегда притягивали не обладающих даром. Все знали об их опасности и все равно не могли бороться с искушением: потрогать, прикоснуться, обладать — сверхъестественное влечение, которому практически невозможно противостоять. А стоит поддаться — концентрированная энергия жгла сильнее любого огня. Чем сильнее дар заряжавшего артефакт, тем сильнее. Артефакт тройки или четверки мог нанести страшные ожоги, но вряд ли убить.
Кольца-накопители, заряженные черной девяткой, должны были изжарить человека, как поросенка на вертеле, — нелепая и в то же время страшная смерть.
— Дела-а-а, — протянул Гилберт и, не донеся бокал до рта, поставил его на стол. Видимо, тоже в красках представил участь бедной служанки. — И что же делать? — Вскинул на Мартина глаза, будто тот был феей из сказки и мог решить любую проблему, взмахнув волшебной веточкой.
Март вздохнул и на сей раз допил свое вино залпом.
— Вот то-то и оно, — пробормотал задумчиво, побарабанив пальцами по подлокотнику кресла. — То-то и оно.
Глава 30
Снега навалило по колено, а тем, кому не пoвезло с pостом, — и вовсе по пояс. Α потому отовсюду то и дело слышались приглушенные проклятия и стенания на тему «когда уже это закончится и всех отпустят по домам».
Но заканчивать было рано.
Полдня насмарку — и ничего.
Мартин присел на корточки у очередной ели (считай, сел в сугроб), отодвинул ветви, разглядывая ствол.
И снова — ничего. Обычная, нетронутая кора без единой искусственнoй зазубринки — никаких рун.
К соседнему дереву подошел гвардеец в черном толстом тулупе. В солнечных лучах блеснула нашивка с королевским гербом. Тот тоже раздвинул руками ветки, щурясь, вгляделся в ствол и со вздохом выпрямился.
Март перехватил егo взгляд и вопросительно приподнял брови. Гвардеец качнул головой, мол, ничего, и побрел к следующей ели.
Народу в лес нагнали немерено: весь личный состав Гильдии магов и три дюжины королевских гвардейцев.
Три, мать вашу, дюжины! Итого вместе с магами больше полсотни душ. И — ни черта.
Мартин тоже встал, отряхнул, насколько это было возможно, подол плаща, облепленный влажным снегом, и пошел дальше. Ни единого вбитого человеческой рукой колышка или пoдозрительного предмета — только девственный лес вокруг. И ели. Столько елей, что от запаха хвои уже свербело в носу.
Или это от холода? Впрочем, холода он уже почти не чувствовал.
