Должно быть, перемена в его лице была так разительна, что сидящий напротив лорд, уже раскрывший было рот для очередной гневной тирады, резко его захлопнул, да так, что клацнула челюсть.
Мартин встал. В отличие от собеседника, без суеты и каких-либо резких, необдуманных движений — медленно, не спеша. Взгляд Айрторна поднялся за ним.
— Да что ты?..
Март не дал ему договорить, шагнул к столу; голос упал до шепота:
— Я сейчас прокляну тебя так, что будешь подыхать долго и красочно. Будешь корчиться на полу, выхаркивая внутренности и захлебываясь кровью — до тех пор, пока не скажешь мне то, что я хочу знать, и я не сниму проклятие, или пока не сдохнешь.
Никаких эмоций, повышения голоса, пустых угроз — холодная голова, тихий ровный голос и прямой взгляд.
Айрторна пробрало. Впервые за время их знакомства лорд Борден посмотрел на стоящего напротив него мага, «проклятого трупоедишку», совсем другими глазами. И в них явственно читался страх — панический, почти животный.
Дошло наконец.
Айрторн дернулся, будто попытался врасти в спинку кресла и испариться, и замер, выпучив глаза.
Март же не делал ничего. Просто стоял у стола и смотрел. И эффект этого многозначительного молчания был, пожалуй, сильнее произнесенных ранее слов.
— Ты… — наконец отмер хозяин замка, все ещё вжимаясь в спинку своего кресла. — Ты… не посмеешь.
— Проверим?
Кадык на толстой шее нервно дернулся.
— Мне нужно знать, где прячется Жиль, — продолжил настаивать Мартин. — Сейчас. Немедленно.
— Да какая Жоль?!! — взвыл Айрторн, зачем-тo вцепившись в подлокотники.
Март кивнул, принимая oтвет."
"Потому что — довольно. Как там сказала Кларисса? «У вас такое доброе сердце»? Сколько ещё умрет людей, пока это «доброе сердце» будет пытаться избегать крайних мер и жесткиx решений?
Уговаривать? Пытаться договориться — с этим?!
С тем, кто решил утопить в крови все королевство ради жажды власти? Кто так поступал с собственным сыном?
Потухшие, мертвые глаза Аллены, плачущий в снегу Йенис Биглоу, голова наместника Форли, исчезающая в ненасытной пасти выпитня…
На какой-то момент перед мысленным взором мелькнуло озабоченное личико Эль.
Совсем как тогда, в подземелье. Но на сей раз она не просила не спать. Она спрашивала: «Папа, что ты делаешь?»
То, что считает необходимым…
Он уже шагнул в сторону, намереваясь обойти стол, чтобы коснуться Айрторна и привести свое обещание в исполнение, как вдруг в дверь постучали.
Борден вздрогнул, будто его ударили под дых. А Мартин выдохнул.
