— Валяется, где его быть не должно и, стало быть, мешается! Так-то! А что есть мусор на поляне, что перед вами расположена?
— Ну, железки всякие, бумага!
— Именно так! А еще сломанные палки, особенно крупные, место которым в густом лесу между деревьев и которые никак не растут на этой поляне, а еще бечевки, тряпки, проволока и оставленные кем-то предметы… То есть все, что на этой поляне само по себе вырасти никак не могло и от ветра прилететь сюда тоже никак ни способно. Но учтите, наш мусор, — упирая на слово «наш», подчеркнул он, — сам по себе в глаза не бросается.
Он бывает часто скрыт, спрятан, умело замаскирован вражьей рукой!
— А для чего нам все это?
— Во-первых, ваше внимание это тренирует, а во-вторых, от этого впоследствии частенько жизнь ваша зависеть будет. Ведь мусор мусору рознь! Так-то!
Дед сделал паузу, обведя всех своим внимательным взглядом.
— Вот не так давно под Выборгом один офицер, — неожиданно для всех употребил он старорежимное слово, — нашел в снегу возле тропинки закупоренную фляжку и цапнул ее всею пятерней…
При этих словах некоторые из присутствующих ощутили во рту сухость.
"
"— Пить, видите ли, ему захотелось. — Сапер опять сделал длинную паузу, обведя всех пристальным взглядом, и внезапно отрезал: — Ну, так впредь будет свою жажду укрощать! Оторвало ему всю его цапку! Так-то!
Инструктор достал из кармана белую пачку каких-то явно иностранных папирос и, вытащив одну, дунул в нее и зажал уголком рта. Этот жест вызвал встречное движение некоторых курсантов, торопившихся достать свои коробки со спичками.
— Не надо спешить делать добро, если вас об этом не просят. — Дед жестом остановил инициативу снизу и продолжил почти без паузы: — А теперь поглядите внимательно перед собой. На эту опушку и полянку, что лежат перед вами! Что-то необычное видите или все хорошо?
— Вон там банка в траве валяется!
— А там трава примята!
— И слева трава какая-то пожухлая!
— А вон, я вижу, колышек из травы торчит!
— Колышек, говорите, — неожиданно оживился инструктор, до того только молча кивавший в ответ на каждый возглас.
— А чем нам с вами этот колышек помешать может? Скажем, вот такой!
Неожиданно в его руке, словно сам по себе, возник небольшой колышек.
Все внимательно посмотрели на этот заостренный с одной стороны кусочек дерева, сантиметров двадцати — двадцати пяти в длину.
— Споткнуться об него можно, — насмешливо произнес круглолицый курсант Кашин, отличавшийся своим ироничным отношением ко всему окружающему.
