— Но… я должен сообщить руководству…
— Подобное решение вы можете принять и сами, давайте не будем друг другу сказки рассказывать! Тем более что у меня есть для вас весомый аргумент!
— Какое-то очередное «дело» ваших коллег?
— Гораздо интереснее, мистер Джейкобс!
— И что же? — со скучающим видом поинтересовался тот.
— Вам такое имя, как Харон, ничего не говорит?
— Э-э-э… кто-то из древнегреческой мифологии?
— Не знаю, насколько он стар, но угольков за воротник вполне может насыпать и в этом возрасте! Я приоткрою вам маленькую щелочку — его вы ищете уже очень давно…
— Ну… не знаю… не знаю… Пока что не вижу в этих сведениях ничего интересного.
— Так запросите Лондон, наконец! У меня через три дня командировка — в Колпино. Оттуда я уже не намерен возвращаться! С вами или без вас — ухожу! Это решение окончательное! Но вы, мистер Джейкобс, можете потерять очень многое…
Любитель семечек огляделся по сторонам.
— Не ищите меня. Если согласны, оставьте записку в «почтовом ящике».
Укажете место встречи. Где-нибудь у прибалтов. Если нет… полагаю, что эта информация может заинтересовать и кого-нибудь другого…
Радиограмма
Агент «Хмурый» потребовал помощи в эксфильтрации. Продолжить работу в прежнем качестве категорически отказался, мотивируя это опасностью разоблачения. По его словам, на службе наблюдается нервозная обстановка, много арестов. Располагает информацией о человеке по имени Харон, уверен в том, что она будет для нас интересна.
В случае возможного отказа пригрозил продать её другим заинтересованным лицам.
Полагаю, что как агент «Хмурый» более ценности не представляет. Его возможный арест может нас скомпрометировать. Прошу санкцию на проведение операции прикрытия.
Четырнадцатый.Радиограмма
Четырнадцатому.
Операцию прикрытия категорически запрещаю. Условия «Хмурого» приняты. Обеспечьте ему эксфильтрацию по варианту два. Об исполнении докладывать ежедневно. Дело взято под особый контроль.
Шестой.
Январь 1936 года.
Окрестности Лиепаи
— Ну и дыра! Как тут вообще люди живут? — В говорившем сейчас трудно было узнать прежнего любителя семечек. Дорогое пальто, тонкие лайковые перчатки, трость из черного дерева. Он выглядел совершеннейшим джентльменом, и только придирчивый глаз мог заметить, что владелец шикарного гардероба давно отвык от подобной одежды. Открыв дверцу автомобиля, он медлил, не желая вставать начищенными ботинками прямо в грязь.
