«Отсюда увозят… Куда? Не в суд, это точно, следователь дела ещё не закончил, даже и обвинения не предъявил. Забрали с вещами — стало быть, сюда уже не вернусь. Может быть, этап? Нет, это пересыльная тюрьма, его здесь и формируют. Перевод? С какого бодуна? Открылись новые обстоятельства? Интересно, какие… На допросах я ничего нового не говорил, так что по этим данным можно копать до морковкина заговенья. Что я сказал нового и кому? Кличку назвал? И что? Она никому ничего не даёт.
Куда же тогда везут? В НКВД — больше некуда.
Почему? Чем им интересен обычный зэк?
Кличка! Вот единственная зацепка! Они колонули кого-то из воров! И он им сдал… Чего сдал? Коридор… Да, пожалуй, что ничего другого и не придумать… Плохо дело, если чекисты станут меня трясти… Надо уходить! Плохо, черт возьми, все в спешке, на авось! Но вариантов нет, от них я так просто не сбегу…»
Автозак завернул во двор горотдела милиции. Молоденький постовой запер ворота и нажал кнопку звонка. Поёживаясь от холода (ноябрь в этих краях — далеко не самый приятный месяц!), два милиционера выскочили во двор и, открыв дверь, вытащили единственного пассажира на улицу.
Провели по коридору, поставили лицом к стене, и один из них постучал в дверь кабинета.
— Товарищ оперуполномоченный! Тут зэка этого привезли…
— Давай его сюда! И свободны, дальше уже без вас разберёмся.
В кабинете было многолюдно. Помимо Шаверина, сидевшего на своём месте, тут присутствовал ещё лейтенант НКВД. Он развалился на стуле, стоявшем около стола.
А справа от входа стену подпирали ещё два бойца из того же ведомства.
— Садитесь, Федотов.
Франт поставил на пол сидор и опустился на стул.
— Ну что, Федотов, доигрался? — Шаверин посмотрел на энкавэдэшников. — Теперь тобою будут заниматься эти товарищи. Говорил же тебе…
— Спасибо, товарищ Шаверин, — прервал разговор лейтенант. — Я должен где-то поставить подпись…
— Да, пожалуйста, товарищ лейтенант, — прервал свою речь оперуполномоченный. — Вот здесь.
Энкавэдэшник чиркнул что-то на листе бумаги:
— Всё?
— Да, всё.
— Тогда, дорогой товарищ, оставь нас наедине побеседовать… ненадолго. И не мешай.
— Понял, товарищ лейтенант. — Оперуполномоченный быстро собрался, взял со стола какую-то папку и вышел за дверь.
— Ну что, субчик, доигрался? — грозно глянул на арестанта лейтенант, усаживаясь за стол. — Смекаешь, чем все это для тебя теперь кончится?
— Не понимаю вас, гражданин лейтенант, — пожал плечами Франт.
