Якобы то ли с проверкой железнодорожных путей, то ли насчет беспорядков на дороге среди путевых рабочих. На самом деле, подозреваю, что он здесь по другому ведомству. И по другому делу, по которому уже бывал здесь во время войны с немцами.
– Зингер?
Эта крупнейшая мировая фирма работает в городе давно. Немецкого капитала вообще у нас было вложено много – и в химические заводы, и в другие предприятия. У Зингера дело было поставлено широко. Во всех смыслах. Во время войны в ее представительстве в городе разоблачили германских шпионов.
Скандал наделал много шума. Курнатовский, однако, не подтверждает это мое предположение, но и не опровергает его.
– Одно могу сказать: беспорядки на дорогах его вполне могут интересовать вовсе не по линии министерства путей сообщения. Мы ведь так и не узнали, кто в железнодорожных мастерских упорно мутит воду. Шеховцева можно аккуратно расспросить, он к вам расположен. Так вот он намекал, что не только знаком с этим господином, но и чуть ли не посвящен во все подробности его дела здесь.
– Вы же знаете, Шеховцев любит прихвастнуть.
Он не успевает ответить, как из курительной к нам решительно направляется господин с военной выправкой – Чекилев, через руку у него перекинуто пальто.
– Господа, я прошу прощения, мы не знакомы. Позвольте представиться: Максим Романович Чекилев, – он протягивает визитную карточку Курнатовскому и говорит только с ним. – Вы здесь руководите следственными действиями?
Курнатовский наклоняет голову, оставляя вопрос без ответа.
– Я должен ехать. Оставлю вам свою визитную карточку. Там есть номер – телефонируйте мне в любое время.
Но не тут-то было – коса явно нашла на камень.
– Вы прекрасно знаете, что не можете сейчас уехать!
Коротко извинившись, Курнатовский отходит. Мы остаемся вдвоем, и я вспоминаю желтого тигра в зверинце: как он хлещет хвостом по решетке своей клетки. Чекилев явно взбешен коротким отказом.
– Тришкина свадьба! Чертовски досадно, это бестолковая трата моего времени.
Чекилев раздраженно вертит в руках трость и, думаю, готов уйти в нарушение всех пожеланий следствия.
Нужно задержать.
– Вам не жаль погибшего?
– Мне? Жаль, хотя я его и не знал. Но ведь помочь мне нечем… – тут он спохватился и протянул мне руку. – Максим Романович Чекилев. А я, простите, с кем имею честь?
Я представился, не без умысла упомянув о том, что в штаб я вызван как судебный врач.
– Я работаю с полицией, и у меня не пустой интерес, ведь вы помогали налаживать связь.
