Наверняка часто говорили с телеграфистами?
Чекилев или не собирается, или не успевает ответить. К нам присоединяется тот самый незнакомый мне чиновник железной дороги – Беденко. Он здоровается и смотрит дружелюбно. Стали понятны и его казавшиеся неловкими движения – при знакомстве он протягивает левую руку. Манеры Беденко располагают к себе, но чувствуется, что он, как и все здесь, напряжен и говорит с осторожностью, взвешивая каждое слово.
– Вы судебный врач? Очень современно, что вы приглашены на место преступления, это передовая практика.
– А вы знакомы с работой полиции?
– Немного. По роду службы.
– Тогда, может, сочтете возможным ответить, где вы были ночью? Возможно, вы видели или слышали что-то?
Подошедший Курнатовский явно слышит часть нашего разговора:
– Господа, это просьба ко всем – помочь нашей работе. Ведь грабители должны были пойти на огромный риск, наверняка зашли с шумом.
Инженер Чекилев выразительно молчит, и, чтобы сгладить неловкость, Беденко заверяет меня, что готов всемерно помочь, но, к сожалению, покойного совсем не знал.
– Не пришлось пока обратиться к телеграфистам. И насчет этой ночи сказать нечего, – в такой же вежливой манере объясняет он. – Я был все время в музыкальной гостиной – бывшей, разумеется. Это небольшая комната, дальше по коридору. Там теперь архив.
Беденко неторопливо достает портсигар, угощает папиросами.
– Но ведь все здесь ждали новостей. Неужели не зашли узнать? – Курнатовский задает этот вопрос сразу всем. – А вы, – повернувшись к Чекилеву, – не были у телеграфистов?
– Такая ночь! Не припомню точно, где я вообще был.
– Инженер вовсе не выглядит человеком рассеянным. – Заглядывал в гараж. Нет, мне нечем помочь.
Расспросы приходится прервать. За дверью все ближе уверенные голоса. Среди них я узнаю голос ЛК. Еще одна группа военных входит с шумом. Я не ошибся: он с ними. На ходу ЛК кивает нам. Теперь место преступления для меня закрыто. Мы с Курнатовским ждем в стороне. За окнами по-прежнему плотный туман.
Никак окончательно не рассветет.
– Здание ночью было почти пустым. Момент уж очень неудачный – такая неразбериха, стрельба…
– Или наоборот, слишком удачный, Ян Алексеевич?"
"– Возможно. Что же еще? Ну, несколько штабных были наверху. Казак-часовой в верхнем этаже, еще двое внизу. Часовые на глазах друг у друга, чужого бы не пропустили. Хотя – кто сторож брату своему? – могли вступить в сговор. Но зачем? Люди проверенные, других бы не поставили.
