— Я пришла к выводу, что либо вы били не в полную силу, либо…
Она замолчала."
"— Либо у сына второго секретаря Новосоветского горкома КПСС не оказалось в голове мозгов, — продолжил я. — Вы это имели в виду?
Следователь дёрнула плечом и заявила:
— Согласна, что в этом моменте моя версия выглядит слабо. Получается: вы хладнокровно рассчитали силу и количество ударов. Чтобы изуродовать, но не убить. Это не вяжется с версией о спонтанном конфликте. Тут уже попахивает хорошо спланированным нападением.
Именно это приходит на ум, с учётом ваших физических возможностей.
Я пожал плечами.
— Всё это фигня: нападение, конфликт, мозги на стенах, — сказал я. — Важно, что в вашей версии я с Венчиком не согрешил. Вы меня успокоили, спасибо. Но вас, как я понял, мои победы на постельном фронте не интересуют? Ладно. Как скажете.
Развёл руками.
— А больше мне признаться не в чем.
Следователь хмыкнула.
— У вас хорошее чувство юмора, Сергей Леонидович, — сказала она.
— Я это поняла, когда работала с вами по делу о похищении директора швейной фабрики. Кстати, мои слова о чистосердечном признании тоже были шуткой. Надеюсь, мой юмор вы тоже оценили.
Женщина прищурилась.
— Но согласитесь, Сергей Леонидович: вы идеальный кандидат на роль подозреваемого в этом деле. Как и ваш младший брат Кирилл. Это если отбросить некоторые пока непонятные мне сейчас моменты. Я ещё вчера всерьёз рассматривала эту версию.
Следователь покачала головой.
— Ну, а сегодня утром всё изменилось.
Женщина взяла со стола лист бумаги, на котором вела записи в момент моего появления, протянула его мне.
— Вот, Сергей Леонидович, — сказала она. — Ознакомьтесь. Подпишите.
Я принял из её рук бумагу и спросил:
— Что это?
— Ваши сегодняшние показания, — ответила следователь. — Время позднее. У меня дома полно дел. Поэтому я подготовила бумаги заранее. Чтобы мы с вами не просидели в этом кабинете до полуночи.
Она демонстративно взглянула на часы.
Я опустил глаза на исписанную мелким почерком страницу. Отметил, что почерк следователя вполне разборчив. Обменялся взглядом с замершим внутри деревянной рамки Феликсом Эдмундовичем (который будто бы тоже мне намекал, что рабочий день закончен). Забросил ногу на ногу и погрузился в чтение. Обнаружил, что «записанная с моих слов» версия произошедших в четверг вечером событий очень походила на ту, которую я изложил Инге Рауде.
