Взяли мороженое и молочные коктейли (я добавил к этому набору два пирожка с мясным фаршем). Уселись около окна, поодаль от прочих посетителей кафе (пока их было немного). Лена вонзила в шарик мороженого ложку, склонилась над столом.
— Рассказывай, Сергей, — попросила она.
Я выдал ей ту самую историю, после знакомства с которой сегодня утром сбежала Рауде. О том, как мы с Кириллом приехали к Сенчику; как я Вене «набил морду»; как мы увезли из квартиры секретаря институтского комсомола спящую Ингу.
Лена выслушала меня, задумчиво потягивая из стакана напиток.
— А что на самом деле должно было с ней случиться? — спросила она. — Ведь ты же видел это во сне? Я правильно поняла?
Котова чуть приподняла брови.
— Это и должно было, — ответил я. — Только в общагу бы она вернулась самостоятельно. Поплакала бы на груди у Кирилла. Тот рванул бы на поиски Сельчика. Избил бы его. Вылетел бы из комсомола и из института. Очутился бы в тюрьме.
Котова выслушала мои слова спокойно. Пристально смотрела на меня своими глазищами.
Кивнула.
— Что-то подобное я и предположила, — сказала она. — Печально.
И тут же спросила:
— А поясни, Серёжа. Почему ты не забрал Ингу от Сельчика сразу, как только она уснула? До того, как Венчик её… раздел.
Я прожевал пирожок, запил его молочным коктейлем.
Спросил:
— Хочешь честный ответ? Или правильный?
Лена дёрнула плечом.
— Разумеется, честный, — ответила она. — А потом и правильный.
Котова ковырнула мороженое, размазала по белому шарику клубничный сироп.
— Если честно, то мне в этом деле нужен был повод, — сказал я.
— Повод для того, чтобы я превратил морду этого гадёныша в кровавое месиво. Очень уж у меня чесались на такое нужное и благородное дело кулаки. И заодно проверил: солгала мне девчонка, или она сказала правду — это для меня тоже было важно.
Я развёл руками.
— Вот такой он, честный ответ.
Лена секунд десять смотрела мне в глаза, молчала.
Наконец, спросила:
— А какой ответ был бы правильным?
— Правильного ответа нет, — сказал я. — В этом случае, как ни поверни, по-любому остались бы обиженные, пострадавшие… или ненаказанные.
Вот представь, что было бы, привези я бесчувственную Рауде вечером в общежитие.
Котова усмехнулась.
— Было бы весело, — сказала она.
Я кивнул.
— Нам, но не ей. А сегодня бы Инга заявила, что я опозорил её перед всем институтом. Разве не так?
Котова дёрнула плечом.
— Пожалуй.
— Она в любом случае обиделась бы. Даже если бы я увез её вчера не в общагу, а к своим друзьям.
