Маргарита Лаврентьевна зевнула. Николай погладил её по плечу.
— От кого ты их прячешь? — спросила Марго.
— От неприятностей, — ответил я.
Вкратце описал ситуацию — обрисовал её такой, какой её увидел сегодня ночью мой младший брат.
— Проблема в том, что этот Венчик — единственный сын нынешнего второго секретаря горкома партии…
— Игоря Матвеевича? — переспросила Марго.
— Да, он сынок Игоря Матвеевича Сельчика.
Коля Уваров и Маргарита Лаврентьевна переглянулись.
— А я тебе говорила, что этот Сельчик гнилой человечишка, — сказала Марго.
— Сынишка, наверняка, в него пошёл. Не зря же мой папа Сельчика терпеть не мог. Жаль, что Рамазанов захапал папин архив. Уверена: там и про Игоря Матвеевича много интересной информации хранилось. Не зря же этот Сельчик раньше так вилял перед папой хвостом.
— Что за информация? — спросил я.
Сделал осторожный глоток из чашки.
Маргарита Лаврентьевна пожала плечами.
— Об этом теперь только мой бывший муженёк знает, — сказала она. — То-то он сейчас распушил перья. Помнишь, Серёжа, я тебе говорила, что в нашем городишке все большие начальники друг с другом повязаны? Так вот: они ещё и компромат друг на друга собирают.
Чтобы дружба была крепче, как говорил мой папа.
Она усмехнулась.
— Сразу после папиной смерти в эту его квартиру все ломанулись, будто на пожар. Наиль без разбору сгрёб все папины бумаги, подчистил все тайники. Моя сестрёнка со своим мужем вывезли отсюда старинную мебель, хрусталь, ковры и книги. Я ей об этом напомнила, когда мы папино наследство делили.
Именно так я для Коли отцовскую машину и получила.
Маргарита Лаврентьевна погладила руку Уварова.
— Папа в горкоме партии много лет проработал, — сказала она. — При нём не один первый секретарь сменился. Поэтому мой отец немало знал о том, что у нас тут творилось. Со всеми дружил. Но и на всех собирал компромат. Он иногда посмеивался и говорил, что устроил бы для новосоветских начальников настоящий конец света, если бы переправил все свои архивы в Москву.
Она потёрлась щекой о Колино плечо.
— Папа часто повторял, что в Москве у него большие связи. И что мы бы перебрались в столицу, если бы позволило его здоровье. Но отец понимал, что его сердце не выдержит столичных интриг. Поэтому и просидел в своём кресле почти десять лет. Мы с Колей здесь так надолго не задержимся. Новосоветский горком — это только начало. Вот увидите.
Уваров взглянул на макушку своей подруги, печально вздохнул."
"— Я тут перебирала папины вещи, — сообщила Марго.
